— Восемнадцать, — я улыбнулась. Правду говорить легко и приятно.
— Подойди, — серьезно велела булочница, указав пальцем на коробочку идентификатора, надежно прикрученную к столешнице барной стойки тремя конкретными болтами.
Старая модель. Возможно, что даже старше меня. Владельцы гостиничного бизнеса имеют право потребовать у постояльцев доказать свою личность. И платежеспособность. Но в реальной жизни далеко не все хозяева отельчиков, ресторанчиков и гостевых домов занимаются этой имперской ерундой. Разумные здешние люди охотнее доверяют своей немалой интуиции и опыту курортной жизни. И денежки на благословенном Побережье предпочитают наличные. По понятным соображениям. И не считают, подобно нищим романтикам, что прикосновение к звонкой монете уменьшает любовь. Совсем наоборот.
Я поддернула выше рукав и подставила левое запястье в сенсорную зону прибора.
— Петрова Ло, восемнадцать лет, пол женский. Платежная карта имеется. О! Подданная Великой Империи, ничего себе! Постоянное проживание: командорский крейсер Начальника Пограничной Службы Дальних Рубежей, ого! Теперь понятно, почему ты ничего про нашего чудесного барона не знаешь, — читала вслух мои данные хозяйка булочной и недорогих комнат для отдыхающих. Что еще, интересно, увидел в моем ай-ди ее старенький аппарат?
Я ждала, если честно, охов-вздохов милой дамы по поводу своего редкого происхождения. Вплоть до изгнания из рая с позором. Но ничего не произошло. Кара читала дальше молча и слегка шевелила губами.
Подружки-советчицы тянули шеи поглядеть, но Каролина строго блюла Правила о неразглашении личных данных. Никому не позволила сунуть нос в планшет. Растреплет теткам потом мои тайны, к гадалке не ходи.
— Вы обещали комнату с выходом в сад, — я нарушила затянувшееся молчание.
Женщина с шумом сунула гаджет в ящик стола, заперла на ключ.
— Добро пожаловать в Розен-Лев, дорогая Петрова Ло! — торжественно объявила Каролина.
Адрес пристойного магазинчика готового платья и пункта выдачи наличных я получила незамедлительно.
Заодно узнала, что нотариус мэтр Маковски откроет контору не раньше полудня. Любит поспать?
— Он зануда, скряга и педофил, обожает руки распускать с малолетками, — высказалась неожиданно одна из приятельниц Каролины. Та, что наезжала на мои шорты с особым пристрастием. — Так что держись от него на расстоянии, девушка.
— Вряд ли мне что-то угрожает, — я беспечно махнула ладошкой, — детскую категорию я переросла. Мне восемнадцать лет.
— А выглядишь на тринадцать. Особенно в этих драных трусах. Залезет грязными руками тебе туда нотариус, реветь поздно будет, — сделала прогноз на мое будущее дама. — Я свою горничную от него еле спасла, довел девчонку до истерики мерзкий эротоман. Пришлось в деревню отправить бедняжку.
— Ты не рассказывала, Фло! — набросились на подругу остальные красавицы. — Ты утаила! Не поделилась! Мы не думать не думали!
— А что тут рассказывать? — отмахнулась от них строгая тетя, — вам-то он не опасен.
Они заговорили разом. Я потихоньку ускользнула на улицу. Я не боюсь насильников. Пусть только попробует мсье юрист пощупать меня за теплые места, откушу его грабли по самые яйца. Это я умею.
Я вышла на солнце. Ветер удачно подталкивал в спину. Пах розами, чем же еще? Шевелил мои кудри на затылке. Вся сирень здесь сошла далекой весной.
Время романов. Шептал горячий ноздреватый асфальт подошвам моих кедов.
— Сентябрь — время романов, — я засмеялась над собой. Пошла быстрей, почти побежала.
Океан показался справа. Ослепил. Я, как деревенская дурочка, замахала ему руками. Ветер поменялся и обдувал разгоряченное лицо дружески настойчиво. За спиной послышался звук мотора, громкое шуршание шин по щебню. Клаксон смешно мяукнул, догоняя. Я не спешила оглядываться. Загадала: если предложит подвести, не поеду, пошлю к Неназываемому. Если скажет что-нибудь интересное, то подумаю.
На сердце тихо-тихо, глубоко, не достать, ныла, покачиваясь, тонкая иголка…"
Глава 4 Девица и отношения
— Вот уж не было счастья, — хмыкнул Джонни Голд, поглядывая, как коронер Маркс заклеивает пластырем мне рану на плече.
Пластырь оказался гадким: щипал и вонял немилосердно.
— Значит, зовут тебя Лола, ну-ну, — продолжал хмыкать хозяин «Дикого сердца».
— Мне не нравится, — прогундосила я. Точно погорячилась с «коровьим» прозванием.
Добровольный эскулап весело раскрашивал бриллиантовым зеленым мое бедное лицо. Я здорово оцарапала правую половину.