Джонни Голди еще добрых четверть часа расписывал мне, как нежно любит коронера строптивая толковательница знаков и примет Провидения. Я сильно сомневалась, что имею над мистером Марксом хоть малейшую власть. Но хозяин упирал на свое и готов был даже на колени пасть.
— Я обязательно выплачу тебе выигрыш, малышка, как только дела пойдут в гору. Но ты должна мне помочь, — твердил он, пятясь потихоньку вон из аппаратной.
Действительно. Только два номера сегодня занято из восемнадцати. Остальные камеры тускло освещают пустоту и тишину заведения. Здесь слишком долго испытывали терпение мстительной тетки Судьбы нахальными толкованиями и подглядываниями за шиворот и под юбку, теперь настал другой черед.
Неназываемый любит и умеет посмеяться над человеческими планами.
Глава 15 Коллеги
Я задремала. Редкие сегодняшние посетители покинули гостеприимные комнаты Дома Судьбы, и стало тихо совсем. Я подтянула колени к подбородку и укрыла себя чужой курткой. Судя по запаху, принадлежала она человеку, имеющему отношение к уборке. Запах книжной пыли и стиральных средств с персиковой отдушкой. Я не брезгливая, да и человеческими выделениями от вещи не несло. Старые книги пахли старым деревом. Уборщик? Букинист? Архивариус? Что он делал в бендешке коротышки Джонни? Библиотекарь — эротоман? Я засыпала себя вопросами, как порошком от бессонницы.
— Опять ты! — возмущенный женский голос.
Я уставилась заспанно в экран.
Очень приятной полноты девушка за тридцать стояла, подбоченясь, и тыкала пальцем в толстяка шерифа. Тот уже снял свою грубую коричневую куртку и глядел на стену, ища, куда бы ее пристроить.
— Но, красотуля моя, никого больше в Доме нет. Один только я готов и свободен, — говорил Вильсон, шаря курткой по стене.
Красотуля сердито отвернулась к окну и встала, слегка отклячив попу в пышной юбке.
— Неназываемый! — проворчал толстяк.
И в этот миг изображение потухло. Нашел гвоздь и камеру завесил, догадалась я.
Свидание взрослого дяди с поварихой из «Теремка» ничего интересного не обещало. Я убрала звук почти на ноль и поглядела в остальные комнаты. Ничего занимательного не обнаружила. Тринадцатый номер пуст.
— Ты сочиняешь, душа моя, — пыхтел шериф, — никогда не поверю, что бы в приличном уважаемом заведении подавали жаркое из человечины. Ты сама обманываешься и меня обманываешь…
Звуки поцелуев и вздохи.
— Не хочешь, не верь, толстяк! Говорю, что сама видела. Ты, между прочим, обещал познакомить меня с Грегори Марксом. Он такая душка! Все наши девочки только о нем и мечтают. А вместо этого сам лапаешь.
— Я лапаю⁈ Да я люблю тебя всей душой, моя сладкая булочка! Моя плюшечка с сахаром!
Я поневоле сглотнула слюну. Как он это вкусно сказал! В пустом животе заныло. Молодец, Вильсон! Ловит стряпух на красавчика коронера, тот, поди, и понятия не имеет о сладком гешефте коллеги. А заодно инфу добывает. Вот что значит настоящий спец.
Вильсон и его подруга перешли на язык любви окончательно. Вокруг тишина и ни души. Часы показывали час ночи. Я вздохнула и заметила недоеденный кусок булки и полчашки холодного чая. Я уничтожила еду, выключила свет и звук. Я честно отдежурю тут еще часок и пойду к себе.
Я свалилась со стула. С трудом распрямила заспанное тело и, поминая Неназываемого, побрела к себе в мансарду.
— Предлагаю, коллеги, считать, что среди нас преступника нет. Предлагаю прекратить про себя высчитывать алиби друг друга. Предлагаю перестать тратить время на лишние подозрения и заняться настоящим делом, — голос коронера звучал ясно и холодно в пустом зале Дома Судьбы.
Раздались шаги подкованных каблуков. Грегори Маркс вышел на середину. Белый матовый шлем в руке, очки, байкерская косуха, кожаные штаны.
— Вижу, тебя неплохо взгрели у губернатора, малыш, — подал голос Джонни Голд, — может быть, по старой традиции смазали сапоги золотишком?
— Я не малыш, а офицер Службы Правосудия Империи, — огрызнулся Маркс, — губернатор категорически запрещает частным лицам объявлять награду за голову преступника. Губернская власть сама назначила премию за поимку убийцы.
— Я принимаю ставки, — тут же объявил хозяин Дома. Кто бы сомневался!
Из-за колонны, подпиравшей лестницу, мне совсем не видно, кто сидит в зале еще.
— Что скажешь, Вильсон? — спросил Голди через минуту.
— Само собой, как только станет хоть что-то понятно, — заговорил толстяк, — кстати, Джонни, ты зажал малышке Ло выплату. Не хорошо, не по-джентльменски. Минус тебе в карму и в репутацию.