И коронер уставился на меня серыми умными глазами.
Я кивнула.
— Тогда ведь душегуб тоже ушел в угол. Да?
— Но мадам Америго ничего там не нашла, — пробормотала я, — и девушку он убил, а не поцарапал.
— Да. Это правда, — Грегори почесал переносицу, — я бы считал сегодняшний случай идиотским подражанием или даже шуткой. Но исчезновение Кольцом Перехода все меняет.
Вильсон, удивительно оставшийся равнодушным к еде, глотнул своего ужасного отвара и сказал:
— Кто видел Кольцо? У Америго есть такой человек?
— Нет. Но дом старый и легенд всяких хватает. Дотошный Натан откопал в своей библиотеке карту Туннелей, Коридоров и Колец эйч-ви, которую еще его прадед составлял в последнюю войну. И там Кольцо Перехода в этой комнате обозначено.
— Брехня это все, — махнул рукой Джонни, — даже если древняя нора там есть, то некому ею пользоваться. Самих хомо верус нет давно. Вымерли, как динозавры. Твоя мадам хвалилась, что она носитель крови?
— Она сама не любит про это говорить, но в ее ай-ди написано, — ответил Маркс, — но никаких Переходов она не видит.
— Ну уж если сама красавица Аделаида не видит! — заржал глумливый гном, — то никто не разглядит. Я считаю, что все проще гораздо. Кто-то из медиков, ловкий и быстрый, не хуже доктора Маркса, подрядился снабжать человечиной вип-кабинеты Столичных ресторанов. Девок режет из удовольствия, потому что скучает по любимой работе. Его скорее всего выгнали с места или со службы за бытовое убийство или служебное, вот он и отрывается на крыльце моего Дома. Надо искать среди твоих бывших коллег по Медицинской школе, Грег. Я так думаю.
Он задрал длинный указательный палец вверх.
— А чо так далеко ходить? — внезапно разозлился коронер, — ты ведь мою биографию обрисовал, гном! Меня хочешь обвинить и стесняешься⁉
— Нет! — взвился Джонни. Как всегда, в подобных случаях, он с места вспрыгнул на стол и выпрямился. До потолка не доставал, вертел кольт в правой руке. — Завязывай обзываться, лепила! Или я отстрелю тебе причинное место без всякого предупреждения! Станешь сам короче на восемь дюймов!
— Мужики, ша! — хлопнул ладонью по столешнице Вильсон. — ну чо вы, как пацаны, ей-богу. Если еще раз такой бардак повторится, то! Голд, я тебя закрою за оскорбление офицера Правосудия. Маркс, я тебя приговорю к общественным работам за оскорбление члена Суда. Вечернее шоу должно состояться. А там будем поглядеть.
Маркс вытащил лист бумаги и карандаш. Стал чертить вид сверху Дома Судьбы и дорожек вокруг. Мужчины, как ни в чем не бывало, принялись обсуждать самое захватывающее мероприятие любой рыбалки: ловлю на живца.
Глава 17 Поправить дела
— Тебе идет эта рубаха, — улыбнулся мне Грег Маркс, — но я предпочитаю на женщинах женскую одежду.
Он протянул руку и дотронулся большим пальцем до моей нижней губы. Это была страшная наглость с его стороны. Но меня словно током прошибло, так захотелось втянуть его шершавый, пахнущий карандашным грифелем палец в рот. У меня не было секса в новой жизни ни разу. Я сглотнула.
— Спасибо за завтрак, — сказала я и отвернулась.
Вильсон и Голд жарко спорили на предмет засад и захватов преступника.
— Меня к тебе тянет, как магнитом, — проговорил мужчина и близко сунул нос в ворот моей рубахи, — в чем твой секрет, признавайся, Ло.
От его дыхания стало щекотно и жарко. Острая, мгновенная судорога промчалась от шеи в центр меня. Стало горячо адски, просто невмоготу. Я поглядела в серые глаза коронера. Он мгновенно прижался к моим губам своим мягким влажным ртом. Быстрый язык коснулся моего языка. Я вздрогнула и отшатнулась. Ладони сами сжались в кулаки от возмущения. В паху разлилась сладкая истома.
— Только не дерись, — ухмыляясь, попросил Маркс.
Я старалась не смотреть на бугор в его галифе.
— Что глазки отводишь? — ничуть не смущался представитель правосудия, — это ты виновата. Говорю же, меня к тебе тянет.
— Завяжи узлом свой похотливый отросток, Маркс! Иди план захвата составлять, — заржал коротышка Голди. Доволен был собой невозможно.
— Что вы девчонку смущаете, мужики! Она ведь ясно сказала: никаких шур-мур пока не вспомнит про себя все, — выступил шериф.
Я помалкивала. Сама, если честно, забыла эти свои слова. Зато Грегори заметно расстроился: