— Оно? — спросил шериф. Налил мне пенистого сидра в зеленый стакан.
Я кивнула. Ничего проглотить не решалась.
— Смотри-ка, как ты остро реагируешь, — с интересом разглядывал меня толстяк. — Унести, что ли?
Я быстро-быстро закивала.
— Может быть все-таки попробуешь?
— Я не могу.
— Да брось ты, Ло. Это все могут. К тому же, это может память твою прочистить. Вдруг вспомнишь все? Попробуй. Хоть один кусочек.
Он еще что-то говорил. Но в моих ушах поднялся такой шум, что я ни слова не разбирала. Череп словно раскололся на половинки, как грецкий орех. Левая половина шипела: «Давай! Давай!», а правая одергивала: «Не вздумай!». Я сунула в рот собственный кулак и впилась в него зубами. Соленая, теплая, вкусная кровь наполнила рот, мешаясь с горькой слюной вожделения. Я шумно глотнула и свалилась со стула на ковер.
— Ну-ну, открывай глазки, малышка. Или папа Вилли будет делать тебе искусственное дыхание рот в рот.
Я в ужасе села.
Я была мокрая до пояса и подо мной тоже была лужа. Я вскочила на ноги. Шорты и трусы мокрые насквозь.
— Очухалась? — шериф, казалось, был доволен всем на свете. — Принесите нам одеяло, бездельники! Тут у вас замерзнуть можно насмерть! Холодно, как в погребе!
Это все был навет и провокация. В помещении стояло тепло и пахло вкусно. Чертово жаркое из человечины, чуть не сдернувшее меня с ума, унесли, хвала Неназываемому. Здоровенный и рыжий официант, больше похожий на деревенского мясника, чем на культурного работника, подхватил пустые ведра и поспешно удалился.
— Как тебе это удается, малышка? — спросил папа Вильсон и кивнул на разложенные перед ним гаджеты.
Снова расовые определители по мою душу. Толстяк нажимал на каждый из них по очереди. Приборы выдавали огоньки разных оттенков синего. Самый продвинутый и свежий светил красивым бирюзовым цветом. Я такого еще не видела.
— Этот ваще выдает имперский элитный генофонд, — хмыкнул Вильсон, — ты у нас случайно не баронесса, Ло?
— Нет. Не помню. Вряд ли. Вы зачем меня облили?
— А что прикажешь с тобой делать, если ты головой в ковер нырнула и ни гу-гу? Никаких признаков жизни, не дышишь даже. Ну что, детка, пойдешь с папой Вилли за грань?
В этот момент рыжий официант принес блестящий чайный прибор и пирожные.
— Ты не ответила, — напомнил шериф. Ел безе, забрасывая в пасть по половинке пирожного сразу. Облизывал с губ сливочный желтый крем.
— Куда я должна идти?
Среди всех обитателей «Дикого сердца» я доверяла шерифу, пожалуй, больше всех. Верила, что он не высмеет меня и не подставит из личных или корыстных мотивов.
Меня вдруг осенило! Мотив! Конечно. Если я или мы все поймем мотив преступника, то мы почти наверняка поймем кто он. Или хотя бы, где он прячется.
Тем временем Вильсон излагал свой план:
— Если Голд прав, а он не верит в пришельцев с другой планеты, и душегуб из настоящих реальных врачей вышел, то Маркс его вычислит в ближайшие пару дней. Не так много у нас людей этой профессии…
— Что-то ваш Маркс никого до сих пор не вычислил, беготня одна по бабам у него, — проворчала я себе под нос.
Но толстяк услышал и кивнул согласно:
— Поэтому мы с тобой, моя дорогая, пойдем в Кольцо Перехода эйч-ви и поглядим, что там и как. Ты ведь знаешь одно такое, правда? Только не ври мне, я все равно не поверю. Вдвоем мы быстро управимся.
Он так говорил, словно на рыбалку меня заманивал.
— А почему вы решили, что я тоже из этих? В которых не верит Джонни?
Я давно поняла про себя, что это так, и часть инопланетной крови во мне имеется. Но хотелось реальных доказательств.
— Кольцо-то видела в тринадцатом номере? — улыбнулся Вильсон.
Я замялась.
— Я ведь говорил: не ври мне.
Шериф вытащил коммуникатор и показал мне короткое видео. Вот я стою, замерев, в тринадцатом номере, потом протягиваю руку в угол, и она исчезает с глаз долой и из объектива камеры тоже. Пять секунд, и я помахиваю кистью перед собственным носом. Волшебница, одно слово!
— Да. Оно там, — я призналась.
— Вот и чудненько! Сегодня же и пойдем, — заключил шериф Вильсон.
Он весь засыпался сладким белым безе, но не смущался ничуть. Налил нам по рюмке алкоголя из красивой пузатой бутылки. Судя по запаху, лет напитку исполнилось больше, чем мне.
— За удачу! — папа Вилли в сотый раз подмигнул мне и выпил. — Да!
Он как будто только что вспомнил:
— Скажи, Ло, а красавица Аделаида эти самые Переходы эйч-ви различает?