Я подняла в знак согласия правую руку. Так, кажется, делали ковбои в кино.
Минуту стояла тишина, а потом появился шериф Вильсон. Присвистнул:
— Неужели это ты сделала, Ло?
— Не. Я так не умею, — честно призналась я.
— А как их расколдовать?
— Понятия не имею.
Вильсон спокойно подошел к грязной стойке, где таращил на него зенки человек с бейсбольной битой. Перегнулся через прилавок, вытащил оттуда жестянку с деньгами и высыпал в свой бездонный карман на коричневой куртке. Сказал неподвижному бармену:
— Помнишь, как ты мне почистил карманы в День Всех Подруг? Сегодня моя очередь, — обернулся ко мне, — пора нам восвояси, девочка.
Мы вышли на холодный дымный воздух улицы.
— Куда все подевались? — я удивилась. — Площадь была полна народом.
— А кто где, — без настроения хмыкнул шериф, — кто в лавке приморозился, кто под лавкой. Когда ментальную атаку проводит истинный хомо верус, люди застывают кто где стоял. Некоторые, бывает, лишаются ног, а кто и рассудка.
— А на тебя почему не подействовало? — полюбопытствовала я.
— Я тут в одном винном погребе был. Там глубоко и стены каменные. Туда волны людоедов не проникают. Проверено неоднократно. Вот ты как устояла?
Вильсон хмыкнул и не стал дальше мысль развивать. Пришлось выступить мне:
— Получается, у меня та самая восьмая часть звериной крови есть.
Шериф снова хмыкнул и кивнул:
— Получается, Ло. Тут уж ничего не поделаешь. Лучше скажи, как нам обратно вернуться. Мы в тоже самое кольцо пойдем или ты другой переход видишь, поближе?
— Я не знаю, — я развела руками. В правой чернел забытый гаусс-ган. — Я ведь про старое не помню. Я в новой своей жизни в первый раз.
— Не помнишь? — в голосе мужчины явно слышалось сомнение.
— Нет.
— Тогда будем считать, что знакомая дорога есть самая короткая. Пойдем в овраг назад, девочка, а то еще заведешь меня, куда Макар телят не гонял.
Я не очень поняла фразу про неизвестного Макара. Меня сильнее занимало, как придут в себя обездвиженные жители. Но Вильсон отнесся к этой теме равнодушно:
— Как-нибудь справятся. Давай-ка прибавим ходу, Ло. Сдается мне, что они уже ожили.
Мы почти бегом добрались до конца оврага, который венчал Переход эйч-ви. Я взяла шерифа за руку и легко утянула его немаленькую тушу за собой.
Глава 22 Звезда Аделаида
Я уткнулась лицом в бархат. Ну, скорее всего это бархат, такие шторы вешают зимой, чтобы отсекать холод, проникающий через старые свинцовые перегородки витражей. Стоп. Каких витражей? Я где такое дело видала? Не помню. Дальше моя память решила сюрпризов не подбрасывать. Но бархат я узнала. Не этот, в который ткнулась носом. А вообще. Пахло пылью, паркетной мастикой и знакомыми духами. Очевидно, что я слегка промахнулась и вывела нас мимо «Дикого сердца» в другое место.
Рука Вильсона в моей руке сжала пальцы.
Я посмотрела на шерифа. В полумраке закутка, где мы оказались, он делал большие глаза и прижимал палец ко рту. Щель между портьерами была.
— Ада, прикажи приготовить горячую воду, я хочу побриться.
В комнате загорелся свет и появился Грегори Маркс. За его спиной просматривалась дверь в спальню. Ну конечно! Вот и подруга его раскрасавица Аделаида. Как я сразу по запаху не догадалась? Шериф беззвучно хмыкнул.
— Зачем бриться на ночь? Разве ты уходишь? — голос женщины звучал не ласково. Отнюдь.
— Я не останусь. Я сразу сказал. И вообще, — Маркс сел в кресло и стал натягивать сапоги, — давай вспомним наш прежний договор, Аделаида. Мы расстались мирно и навсегда. Этот короткий ренессанс случился к обоюдному удовольствию. И закончился. Я свободен, ты свободна. Мы обо всем договорились. Поэтому я сейчас побреюсь, съем что-нибудь горячее, если дашь конечно. И отправлюсь на все четыре стороны. Не отчитываясь и уж тем более не отпрашиваясь.
Коронер встал, надел френч, висевший тут же на прикроватной распялке. Хозяйка дома стояла неподвижно и молча.
— Я понял, — проговорил мужчина, застегивая кожаный пояс с кобурой, — ни воды, ни кофе ждать не приходится. Ладно.
Он подошел к женщине и коснулся губами ее щеки.
— Спокойной ночи…
Маркс не договорил. Аделаида схватила его обеими руками за шею и впилась в рот.
Мы с Вильсоном стали свидетелями страстного долгого поцелуя.
— Все, — отодрал от себя девушку Грег. — Я пошел. Береги себя.
— Не уходи, — глухим голосом, полным слез, попросила красавица Америго.
— Нет, — сказал Маркс, надевая шляпу.
Тут случилось неожиданное. Раздался выстрел. Самый настоящий, из револьвера.