На отдать должное Марксу; он не дрогнул. Проверил пуговицы на френче и на галифе заодно.
— Промазала. Мы уже проходили это, Ада. Не занимайся ерундой.
И он двинул к дверям. Снова выстрел. Шляпу сорвало с его головы. Она взлетела и ударилась в стену. Вслед за пулей. Коронер разозлился. Он в три шага вернулся к подруге, скрутил ее за локти и отобрал оружие.
— Я устал от тебя, как ты не понимаешь! Ты надоела мне! Ты мне смертельно осточертела своей ревностью, слежкой и разборками! Я не люблю тебя, Америго! Не люблю! Тысячу раз тебе повторял: кончилось все между нами, кончилось. Оставь меня в покое, или я тебя застрелю, в конце концов, клянусь!
Он затащил женщину в спальню, бросил там на кровать и вышел, заперев дверь на два оборота ключа.
— Дура! — сказал Маркс негромко и в сердцах.
Он бросил ключ в большую вазу с цветами. Тот плоско звякнул, коснувшись фарфора. Коронер застучал набойками ковбойских сапог по мрамору лестницы. Дом Америго — один из лучших в этих краях. Далеко стукнула входная дверь.
Вильсон высунул голову между портьерами. Постоял с минуту, послушал. Запертая в спальне хозяйка признаков жизни не подавала. Толстяк поманил меня пальцем и беззвучно вышел на свет.
— Самое непростительное, что может совершить мужчина, — очень тихо, чуть ли не одними губами разглагольствовал шериф. Выдвигал и задвигал ящики комодов и бюро беззвучно. — Это оскорбить влюбленную в него женщину. Маркс дурак.
Я возмутилась. Я на собственном опыте знаю, что такое домогательство. Я понимаю коронера.
Толстяк распахнул дверцы орехового гардероба. Когда-то он был светлого солнечного дерева, но сильно потускнел с годами.
— Гляди.
Вильсон вынул из недр саквояж. Коричневый, сильно поцарапанный, но все еще надежный. Отщелкнул длинные стальные зажимы и распахнул. Сак открылся на четыре отделения. Количество скальпелей и ножей всяких форм и длин с первого раза подсчитать не удавалось. Да и со второго задача непростая. Кроме того, в саквояже хранилось множество инструментов, назначение которых я не взялась бы определить. Но в целом, в закрытом виде — вещь знакомая.
— Это коронера складень, — сказала тихо я.
— Вот и я так думаю, — кивнул шериф.
— А почему он тут? — я спросила для проформы. Ясно, как белый день: Грег поссорился с подругой, расстроился и забыл забрать.
— Да кто ж его знает, — уклончиво ответил законник. — я его заберу с собой, пожалуй. Надо бы его коронеру вернуть. Да и вопросики кое-какие накопились.
Он нашел в том же шкафу зеленую тряпку, завернул в него докторский чемоданчик. на бюро стояло фото в золотой рамке. Там улыбались четверо: брат и сестра Америго, коронер и красивая блондинка в бирюзовой амазонке.
Заметив мой взгляд, толстяк сказал:
— Это первая жена Маркса. И Натана тоже.
— Это как? — мгновенно залюбопытничала я.
— Сначала на ней женился Америго, потом она перебежала к коронеру. Он ее убил вскоре после свадьбы. Вот такая история, леденящая кровь.
— Зарезал? — прошептала я.
— Кажется, застрелил, — без интереса ответил толстый, — Грю загремел сюда как бы в ссылку. И прижился. Обратно в Главный госпиталь уже не хочет. А чо ему? Зарабатывает прилично, сам себе хозяин и девок на любой вкус полно. Нравится он тебе, Ло?
Я не ожидала, что шериф зарулит в эту сторону. Толстяк умеет задавать вопросы, ничего не скажешь.
— Вам-то что? — огрызнулась я.
Я сунула нос осторожно в шкаф и разглядывала висящие там вещи. Пахло застарелым потом, кровью, духами и порохом. Все это было давно. Странно, что такое старье держат в будуаре, а не на чердаке.
— Взяла бы и замутила с ним свиданьице, — проговорил, как будто между прочим, Вильсон.
Я оглянулась:
— Это еще зачем?
— Во-первых, получила бы удовольствие. По отзывам, он первый ё…, — шериф осекся, глянул на меня исподлобья, — словом, отзывы хорошие, вон, как Ада по нему помирает. А во-вторых, поглядим, что он с тобой делать будет.
— Чевоо⁈ — я забылась и сказала громко вслух.
— Не вопи! — погасил мое возмущение законник, — пошли отсюда. Говорю тебе, просто поглядим.
Из хозяйской спальни раздались шаги. Задергалась ручка на двери. Мы с напарником смылись за портьеру в Кольцо.
Глава 23 Лучшие друзья
В 13 номере, куда мы ожидаемо вышли из Перехода, люди занимались любовью. Вильсон глянул на меня с немым вопросом. Я пожала плечами: видела эту парочку впервые. Незамеченные, мы убрались в коридор.
— Сделай, малышка, как я сказал. Очень прошу, — мягко напомнил шериф.