— Я с самого начала хотела убить эту мелкую шлюху, — доложил мне резкий голос Аделаиды из рабочего кабинета гадалки. Элегантное контральто исчезло без следа.
— Совершенно бессмысленная затея, — возразила ей гадалка.
Я вернула увесистый поднос обратно на стол. Мелкая шлюха?
— Твой Грю, как все мужики, всегда западает на новеньких. Смирись, Ада. Давай лучше…
Я не узнала, что лучше для мадам Горькой.
— Опять! — зарычала Аделаида и пулей вылетела из комнаты.
Я перевела глаза на апартаменты. Болезный Маркс обнимался с барышней, судя по красным каблукам, эпично торчащим из-под юбки, обитательницей Аленького цветочка.
Я схватила поднос и полетела следом.
Закатный солнечный луч отразился от белой стали скальпеля прямиком мне в зрачок. Я ослепла на миг. Не задумываясь, я выплеснула кипяток из чашки на голову Аделаиде. она закричала и рыбкой нырнула вперед. Грег успел спрятать за спину девушку и удар достался ему. Ревнивая убийца снова издала крик и бросилась в угол. Туда, где, я знала, темнеет пятном на обоях Кольцо перехода. Коронер, истекая кровью, ринулся за ней. Мне ничего не оставалось, как отправиться следом. Я успела ухватить его за ледяные пальцы.
— История, леденящая кровь! — объявил Вильсон.
Тихим субботним вечером мы сидели во внутреннем дворике Дома судьбы. Я и Тим накрыли ужин и наполнили бокалы всем, кто чем желал. Голд сегодня проставлялся. После того, как шериф и коронер задержали Дикое сердце, наше заведение бешено прославилось. Аншлаг пер такой, что даже участникам событий не удавалось толком посидеть и поболтать. Шериф Вильсон получил Большую золотую медаль, Маркс — очередное звание и повышение. Голди и мадам Изергиль гребли деньги лопатой, торгуя пивом и зигзагами судьбы. Даже Тимоти поимел свой гешефт, набрав сотню ка фолловеров в своем блоге. И теперь посмеивался надо мной.
— Одна малышка Ло ничего не нахайпила в громком дельце. Не зря маньячка Америго прокляла ее. Бедная девчуля, — Тим извернулся и чмокнул меня в щеку.
— Но-но! — тут же среагировал Грег, поймал запястье и попытался усадить меня к себе на колени. Тут уж проявила чудеса изворотливости я и сбежала. — Не любишь ты меня, Ло.
— Слишком большая очередь, — пошутила я. Села на другой конец стола.
Вильсон засмеялся. Маркс поднял руки вверх и в отчаянии опустил на красивую башку. Подавальщик дурашливо закудахтал.
— Вечно ты торопишься с выводами, малыш, — снисходительно заметил хозяин заведения. — Вилли! Ты начал говорить. Рассказывай.
— Я всегда говорил, что Маркс дурак, — неожиданно сказал шериф, прихлебывая портер из оловянной тяжелой кружки.
— Спасибо, — кивнул Грю, стукаясь своей бутылкой миллера о мою.
— Заткнись, — миролюбиво посоветовал ему Голди.
— Ничего нет страшнее оскорбленной женщины. Особенно, если это Ада Америго. Сколько она его выходки терпела?
— Да уж! Досталось ей бедной от мальчика Грю, — кивнул тяжелой башкой карлик, — начиная еще с Марселлы.
— Кто такая Марселла? — я сразу сделала любопытные ушки топориком.
— Марселла была женой Натана. Он привез ее из Академии вместе с сестрой. Планировалось, что красавчик Гринч женится на Аде, и они станут долго и счастливо дружить семьями. Но он сделал финт ушами: соблазнил обеих. И увел красавицу блондинку у лучшего друга, оставив за собой брюнетку Аду. Вот зачем было устраивать бардак, Маркс?
— Я покаялся! Я виноват! — выступил коронер и швырнул пустую бутылку из-под пива в ящик для мусора.
— Еще бы ты не покаялся! — сказал здоровяк Натан, усаживаясь между мной и Грегори на дубовый табурет.
Я с интересом посмотрела на мужчин. Я слышала о таком наказании в Империи: Общественное покаяние. Архаичная мера. Ее нечасто применяли, особенно в сторону государственных служащих. Касалось наказание обычно преступлений против морали и совести. Наверное, для того, чтобы жители Великой Империи вспоминали, что мораль и совесть еще существуют. Как коронер согласился пройти такую древнюю процедуру?
— Это все дела старые, — Джонни похлопал по столешнице тяжелой ладонью. — Скажи нам лучше, Вилли, когда ты понял, кто Дикое Сердце и как его ловить?
— После второй жертвы из Аленького цветочка. Но мне интересно было другое, шериф развернулся и посмотрел на меня.