Высшее украинское руководство должно было договориться с союзным министерством, занимавшимся предприятиями оборонного значения — в их систему входил и «Зенит».
Морозова в разгар сезона надо было представить киевским начальникам, и сделать это можно было лишь во время приезда «Зенита» в Киев на матч чемпионата с «Динамо».
Ленинградский клуб, как и все почти динамовские соперники, остановился в гостинице «Москва». 31 июля 1982 года, в первой половине дня матча «Динамо» (Киев) — «Зенит», Лобановский в нарушение всех сложившихся за долгие годы традиций покинул Конча-Заспу и отправился в ЦК КПУ на встречу с Яковом Погребняком. Туда же из «Москвы» доставили Юрия Морозова. Морозов был представлен Лобановским, и «добро» на появление в Киеве нового тренера было фактически получено.
После матча мы с Лобановским (для него это было ещё одно нарушение традиций) приехали в «Москву», поднялись на седьмой этаж и в номере Морозова (в котором собрался зенитовский штаб, в том числе и Павел Садырин, который после отъезда Юрия Андреевича должен был возглавить «Зенит») подняли бокалы за «новое назначение», о котором, правда, официально объявят позже.
«После чемпионата мира, — рассказывал Лобановский в книге «Бесконечный матч», — меня пригласили возглавить сборную. Предстояли отборочные матчи первенства Европы с финнами, поляками и португальцами. Условие было довольно жёстким — уйти из киевского “Динамо” и полностью сосредоточиться только на работе со сборной.
С клубом расставаться было жаль, но я понимал (знал из опыта мирового футбола), что сборную должен тренировать только освобождённый специалист, не связанный с каждодневными заботами о клубной команде. Придерживаюсь этого убеждения и поныне, хотя сам участвую в эксперименте, отнимающем массу сил и до предела выматывающем нервы».
Договорились, что до конца 1982 года Лобановский продолжит «совместительство» в клубе и сборной, а с начала следующего года переедет в Москву и будет жить там — в служебной квартире (потом, кстати, это вменили ему в вину, заявив, что тренер сборной должен быть москвичом! Почему?).
«Признаюсь, — говорил Лобановский, — несколько колебался: принимать приглашение в сборную или не принимать? Причины колебаний объяснимы. Я понимал, что любой неудачный матч оставит меня без работы, как это не раз случалось с моими коллегами. Даже несмотря на то, что мне было предложено разработать программу подготовки команды на четырёхлетний период.
Стремление проверить свои силы на совершенно новом витке самостоятельной работы, желание сменить обстановку — всё это помогло мне принять решение и занять место тренера сборной, рабочий стол которого находился в здании Госкомспорта СССР на Лужнецкой набережной».
Квартира, в которой он жил, была расположена примерно в часе ходьбы от Госкомспорта, и Лобановский использовал каждую возможность для того, чтобы проделать этот путь по набережным пешком. Он называл этот час «прекрасным временем для раздумий!».
Лобановский, в общем-то, не был «человеком диалога». Если и высказывался по каким-то вопросам, не обязательно футбольным, то только для того, чтобы на ком-то проверить свою мысль. Она рождалась не в диалоге. В диалоге, быть может, только корректировалась. Лобановский размышлял наедине с собой. Он требовал тишины от окружающих в тех случаях, когда им могло показаться, что мешают ему не они, а внешние шумы — голоса из телевизора или же шум ремонта в квартире этажом выше.
Обдумывать было что. Перво-наперво — подробнейший план функционирования сборной на ближайшие четыре года, вплоть до мексиканского чемпионата мира. Затем — создание штаба всех сборных, способного решать сложные задачи подготовки к важным и ответственным соревнованиям. Без такого штаба, полагал тогда Лобановский, невозможно добиваться больших побед. Речь шла не о механическом формировании штаба, скажем, из тренеров команд высшей лиги, а из тренеров-единомышленников, которые в состоянии координировать работу всех сборных — от юношеских до первой.
Перед московским матчем с Португалией (27 апреля 1983 года) Лобановского привели в ужас результаты углублённого медицинского обследования футболистов. Обследование проводила комплексная бригада кафедры футбола Института физкультуры во главе с Евгением Скомороховым. Бригада предложила провести в преддверии игры с португальцами щадящий сбор: два-три дня фактически отдыхать (минимальные нагрузки, восстановительные мероприятия — бассейн, баня, массаж), а затем четырёхдневная непосредственная подготовка к матчу.