В Европе сборную СССР признали безоговорочно. Дома же...
«Валерия Лобановского, руководителя нашей сборной, — написал в статье «Неулыбающаяся команда» фельетонист «Известий» Владимир Надеин, к футболу никакого отношения не имевший, но посланный тем не менее спецкором на турнир, — на чемпионате называют неулыбающимся тренером. Улыбаться или нет — сугубо личное дело Валерия Васильевича. Было бы нелепо навязывать человеку неприсущую ему жизнерадостность, в конце концов, деланая улыбка столь же неприятна, как и должностная угрюмость.
Даже если бы мы не знали о лёгком характере и весёлом нраве ряда игроков сборной (а мы об этом знаем), всё равно невозможно предположить, что среди 20 сильных, честолюбивых молодых мужчин нет ни одного, кто согласился “погадать на чемпиона”, — тем более что гадания эти имеют чёткий аромат шутки. Трудно предположить, что общительный Дасаев отказался бы от интересного интервью, а ироничного Протасова вывело из себя его собственное остроумие.
Дело, судя по всему, не в коллективной угрюмости, вдруг поразившей весь спортивный коллектив. Дело в давних нравах. В обожествлении конечного результата как апофеоза отчётности. В примитивно толкуемом правиле “победителей не судят”. Судят. И в спорте — тоже. Сборная Голландии проиграла нам (речь о матче на групповом этапе. — А. Г.). Могла выиграть. Это видели все. И все видели, что голландец Гуллит, бывший на поле лучшим, не злился, не психовал, что сразу после свистка судьи его обращение с соперниками было и приветливым, и улыбчивым.
Такие победы не зависят от улыбки случая. Такой гол не засчитать нельзя.
Несколько читателей, позвонив в редакцию, предложили поискать корни невыразительной игры с ирландцами (опять же на групповом этапе. — А. Г.) в жёсткой зарегулированное™ нашей сборной, в её оторванности от общей атмосферы праздничного общения, в идеологической “перекачке”.
А если бы Дасаев отбил тот мяч? Или Протасов забил в ответ два? Если бы, наконец, команда провела бы весь матч блистательно и переиграла ирландцев наголову? Тогда что, запрет на общение с журналистами (и, следовательно, запрет на общение с читателями) был бы оправдан?
Есть ещё одно объяснение того, как появляются у нас “неулыбающиеся команды”. Оно прямо вытекает из того энтузиазма, с которым В. Маслаченко поведал о запрете на общение.
Совершенно ясно, что никакого энтузиазма опытнейший комментатор не испытывает и испытывать не может. Наоборот, он глубоко завидует своим английским, голландским и прочим коллегам, у которых есть возможность для нормальных контактов с тренерами и игроками национальных команд.
Тогда отчего же эта песнь неулыбчивости? От страха. Уже не раз спортивные лидеры показывали, что у них есть реальные возможности оказать влияние не только на состав сборных, но и на команды пишущих и передающих. Торжествовал принцип: выиграют — ликуйте, проиграют — критикуйте!
Мы хотим, чтобы выиграли. Мы готовы пожертвовать бессонными ночами. И ещё многим. Но не гласностью. Победа гласности дороже всех побед».
Демагог из «Известий» назвал тактику команды Лобановского, поразившую специалистов из Италии, Германии, Англии, Франции, других стран, «пассивной, осторожной и, можно даже сказать, трусливой».
На следующий день после победы на групповом этапе над Англией в спортивной программе западногерманского телевидения брали интервью у Лобановского. «Вы как тренер, — сказал репортёр, — добились больших успехов, много раз выигрывали звание чемпионов СССР, побеждали в Кубке кубков, Суперкубке, но всё время выглядите каким-то неприступно суровым, не улыбаетесь даже...» В ответ — улыбка Валерия Васильевича и шутливый комментарий: «Если бы улыбка тренера на что-то влияла, я бы улыбался постоянно...»