Связей у него, однако, в ту пору не хватило. В первой половине 80-х их стало больше. Сначала Бышовец попытался внедриться в «Динамо» после ухода Лобановского в сборную СССР в 1983 году — в роли помощника Юрия Морозова. Он якобы «случайно» встретил Морозова на стадионе «Динамо» и прямо попросил взять его помощником. «Вместо кого?» — опешил Морозов. «Хочу работать», — сказал Бышовец. «Давай, — предложил Морозов, — я поговорю с Бакой: в “Черноморце” нет главного». — «Нет, — ответил Бышовец, — я хочу работать здесь».
На следующий день Морозов, сорвавшись с какого-то совещания в городе, приехал в Конча-Заспу минут за десять до начала тренировки, быстро переоделся, вышел на поле и обомлел: Бышовец в тренировочном костюме бил голкиперам по воротам. Морозов — к Пузачу. «Бышовец сказал, — пояснил Пузач, — что его пригласили».
Устраивать скандал на тренировке Морозов не захотел. А после её завершения попросил Бышовца объясниться. «А мне Ерёмин (из Центрального совета общества «Динамо». — А. Г.) дал задание помочь тебе», — ответил Бышовец. Морозов тут же позвонил Ерёмину. «Он что, с ума сошёл? — удивился Анатолий Дмитриевич. — Бышовец приходил ко мне, сказал, что хочет поработать в Киеве. Я ему посоветовал обратиться к тебе. Только и всего. Никакого задания».
Сам Бышовец между тем утверждает, что ещё до назначения Морозова у него состоялась «встреча с уполномоченными лицами в ЦК КПУ, и такое предложение (возглавить «Динамо». — А. Г.) мне было сделано. Произошло даже утверждение штаба, который должен был со мной работать, но, к сожалению, не сложилось».
Но тогда — и в Киеве об этом всем причастным к футболу людям хорошо известно — обсуждали только две кандидатуры, предложенные Лобановским, — Морозова и Базилевича. Бышовец мог фигурировать лишь в собственных мечтах.
Ещё одну попытку возглавить динамовскую команду Бышовец предпринял после неудачного для неё (уже при вернувшемся из Москвы Лобановском) сезона 1984 года. Он включил все «рычаги», привлёк на свою сторону некоторых высокопоставленных деятелей из ЦК КПУ и Совета министров республики, открыто говорил о готовности взяться за самый важный участок украинского футбола, о том, что он, Бышовец, сумел бы обеспечить успех киевскому «Динамо», которое — надо же! — так провалилось в сезоне. Но — опять ничего не получилось.
А ведь такого рода активные мероприятия, проводимые Бышовцем, ложились на благодатную почву: независимость Лобановского не устраивала многих украинских руководителей, и они терпели тренера только по причине доброго и уважительного к нему отношения со стороны Щербицкого.
Вражде Лобановского с Малофеевым, — которой со стороны Лобановского, как и в случае с Бышовцем, не было и в помине, — также приписывается идеологическая и личная подкладка. Журналист Игорь Рабинер говорит, в частности, о «взаимосвязи идеологического и личного»: Лобановский, дескать, «не уставал насмехаться» над абстракцией Малофеева, введшего в обиход термин «искренний футбол».
Определение, мягко говоря, нелепое. Футбол он и есть футбол — игра. Но Лобановский над ним и не насмехался — как можно насмехаться над тем, чего не существует в природе? У него спросили однажды, как он к «искреннему футболу» относится. Лобановский, повторюсь, ответил, что не знает, что это такое.
Когда «прожжённому практику» Лобановскому по непонятно каким причинам — фигуры-то в футболе несопоставимые! — начинают противопоставлять переполненного «романтическими воззрениями» Малофеева, так и подмывает вспомнить роль «романтика с большой дороги», сыгранную Малофеевым в концовке чемпионата СССР 1982 года. Тогда, дабы киевское «Динамо» Лобановского не вышло в очередной раз в победители турнира, соратники белорусского тренера по «романтическим воззрениям» из «Спартака» и московского «Динамо» странным образом проиграли в Москве минской команде по матчу (3:4 и 0:7 соответственно) и поздравили её с чемпионством. Особенно весёлым стал матч со «Спартаком», умудрившимся проиграть в манеже, где обыграть его практически было невозможно. Да и на воротах спартаковских, в которые влетело четыре гола, стоял не зелёный новичок, а входивший во всевозможные символические сборные по итогам чемпионата мира-82 Ринат Дасаев, ставший в том сезоне лучшим футболистом СССР!
«Стоит ли говорить, — написал журналист Евгений Зырянкин, — что Малофеев стал для Лобановского личным врагом именно тогда». Вот только Лобановский, опять-таки повторюсь, об этом даже не догадывался.
Как только заходила речь о белорусском футболе, моментально вспоминали Эдуарда Малофеева. Он превращён — прессой и общественностью — в полумифическую фигуру, почти такую же, как Анатолий Бышовец. Годами, а то и десятилетиями за обоими тянется шлейф, сотканный из нескольких лент.