В апреле 1989 года «Советский спорт» опубликовал короткую информацию с ленты спортивной редакции ТАСС: «Известная итальянская фирма “Симод”, специализирующаяся на выпуске спортивной обуви и имеющая свои предприятия в ряде стран, предложила услуги в качестве посредника в заключении контракта между нынешним тренером сборной СССР и киевского “Динамо” Валерием Лобановским и одним из ведущих клубов Италии. По утверждению представителей “Симод”, в их стране проявляют большой и давний интерес к советскому специалисту, внимательно следят за его работой на тренерском поприще. О возможности подписания контракта, причём уже в ближайшее время, свидетельствуют и длительные личные контакты Лобановского с итальянскими футбольными клубами. И если такое соглашение состоится, то оно станет крупнейшей сделкой года. Правда, если соглашение будет достигнуто, то приступить к работе наш тренер сможет только после чемпионата мира-90».
Непосредственные контакты, которые ТАСС со ссылкой на «Симод» назвал «длительными», у Лобановского имелись с двумя клубами. Он рассказывал мне, что первым был «Ювентус», желавший приобрести после Евро-88 сразу трёх советских футболистов (Заварова, Михайличенко и Протасова) и заключить контракт с хорошо знавшим возможности игроков тренером. Помимо футбольных соображений владельцы «Юве» (они же — владельцы концерна «ФИАТ») держали в уме и соображения торгово-экономического толка. Они хотели увеличить своё присутствие на советском рынке — в условиях перестройки это намерение выглядело более чем разумным.
Заваров и Алейников в «Юве» оказались, причём — в силу различных причин — ненадолго. Лобановский же остался дома, посчитав (и позицию свою руководителям «Ювентуса» высказав), что не может каждодневно работать с клубом такого высочайшего уровня «глухонемой тренер».
Примерно так же объяснил Лобановский свой отказ и миланскому «Интеру», из которого в Киев по поручению Массимо Моратти специально прилетал легендарный футболист «Интернационале» и сборной Италии Джачинто Факкетти. Михаил Ошемков познакомил меня тогда с ним в Киеве. Он был очень сентиментален. На глаза его наворачивались слёзы, когда мы начинали вспоминать Яшина, Численко, Воронина, Стрельцова, Метревели.
12 октября 1988 года в Конча-Заспе состоялась встреча итальянцев (в состав делегации входили также клубные работники Джулиано и Джермани) с Лобановским. Факкетти назвал эту встречу «переговорами». Я спросил у него, сделали ли они предложение Лобановскому стать тренером «Интера». «Представь, что у тебя, — сказал в ответ Факкетти, — появилась возможность пригласить одного из лучших тренеров Европы. Отказался бы ты от такой возможности?»
Шла в Конча-Заспе речь и о продаже в «Интер» Михайличенко. Паоло Джулиано, слышавший наш разговор с Факкетти, проходивший с помощью переводчицы Наташи, сказал, что «как во сне видит возможную связку Маттеус — Михайличенко».
Через пять дней, 17 октября, когда я встречал в Борисполе, а потом привёз в Конча-Заспу — так сложились обстоятельства — прилетевшего из Италии Заварова (сборная СССР готовилась к отборочному матчу чемпионата мира с австрийцами), мы с Лобановским стояли на крылечке старенькой базы, и он подтвердил, что на переговорах итальянцы «удочку» забрасывали: «Как бы вы посмотрели на то, если бы вам поступило официальное приглашение из “Интера”?» Лобановский ответил им, что к этому вопросу можно вернуться позже. Мне же сказал, что есть, наверное, смысл подумать хорошенько, но только один момент, скорее всего, не позволит ему произнести «да» — всё то же незнание иностранных языков. Он рассказал тогда, что «Интер» готов в обмен на продажу Михайличенко (и не только его — ещё и Протасова с Кузнецовым) принять финансовое участие в строительстве новой динамовской базы. «Увидев эту, — объяснил Лобановский, — Факкетти чуть не упал — такого он никогда ещё не встречал...»
Но вернёмся в Эмираты. Условия для жизни семье Лобановских были предоставлены идеальные: пятикомнатная квартира в доме под названием «Россини» в тихом уютном местечке. В квартире — рабочий кабинет, две спальни, огромный холл, столовая, примыкающая к кухне, и комната для прислуги. Прислуги, собственно, и не было: Ада сама прекрасно справлялась со всем хозяйством.
Когда в Персидском заливе началась война между коалицией стран и Ираком (август 1990-го — февраль 1991-го), Лобановский, подчинившись распоряжению советского посла, настоявшего на эвакуации всех женщин и детей, на время остался со своим помощником — Михаилом Ошемковым. Ночью Миша смотрел телеканал CNN, рассказывал Васильичу об обстановке, ложился спать, днём «кашеварил» — готовил обед и ужин (готовит он, к слову, неплохо). Когда возникали вопросы, звонил в Киев жене Татьяне и справлялся о деталях рецепта приготовления какого-либо блюда, например, грибного супа. Запас продуктов был внушительным. В футбольных делах образовался перерыв. Время от времени совещались по будущим турнирам и сборам. В Эмиратах были рады, что Лобановский и Ошемков не уехали, остались с ними.