Люди, приглашавшие Лобановского в «Днепр», не задумывались о возрасте нового тренера. Он же если и задумывался, то лишь о трудностях, которые его ждали. Опыт, полагал Лобановский, придёт со временем: все когда-то начинали на ровном месте. Сил и желания работать — не занимать. Железные нервы надо иметь — вот что более всего беспокоило его. Работа Ошенкова, Соловьёва и Маслова, которую Лобановский наблюдал, беспокойству этому содействовала.
«Играть в футбол, — говорил он спустя годы, — много легче, чем тренировать, — это я понимал и прежде, ещё когда играл, и потому не завидовал тягчайшей тренерской доле. Но одно дело — знать умозрительно, совсем другое — прочувствовать на собственной шкуре. Впрочем, помимо желания и сил, было ещё одно немаловажное обстоятельство: к тому времени я, для себя разумеется, обобщил лучшее в творчестве тех тренеров, с которыми работал и спорил во время работы, но которые заложили в меня довольно большой объём специальной информации. Я надеялся использовать её на практике, развивая и совершенствуя. Тренерская работа необычайно сложна. Легко растеряться, за тысячью мелочей забыть о главном, за деревьями не увидеть леса. Столько всего надо учесть! На поле приходилось распоряжаться мячом, теперь предстояло распоряжаться людьми».
С первых шагов Лобановский принял это для себя как главную, самую первую заповедь. Стал приглядываться к игрокам, старался их понять, принять их такими, как они есть: их характеры, настроения, запросы, вникнуть в семейные и личные дела, копался порой даже в таких пустяках, которые, казалось бы, вовсе никакого отношения к футболу не имеют...
Часто возникает вопрос: может ли тренер быть с игроками запанибрата или он должен держать определённую дистанцию? Однозначного ответа нет — всё должно идти естественным путём. Прежде всего это зависит от характера наставника. Если он искусственным образом начнёт приближать к себе людей, заискивать перед ними, выказывать своё расположение и готовность дружить или так же искусственно будет строить непреодолимую преграду между собой и футболистами, сразу же начнутся сложности: игроки очень тонко чувствуют фальшь, наигранность, неестественность и соответствующим образом отвечают.
«Для себя, — рассказывал Лобановский, — я твёрдо усвоил с первых же дней: тренер должен свято помнить, не забывать ни на миг, что работает с людьми, которые в значительной степени делают из него тренера. А люди в отличие от роботов имеют душу, часто довольно ранимую, иногда — строптивую. Тренер, безусловно, должен досконально разбираться в футбольном деле, но это одна сторона медали. Другая — тренер обязан одинаково хорошо понимать и душу игры, и душу людей.
Спустя год после того, как возглавил “Днепр”, я не мог судить, стал ли я тренером. Не хорошим тренером, посредственным или плохим, а именно тренером. Ибо убеждён, что можно работать и год, и два, и много-много лет, а тренером так и не стать. Не тренером по должности, предусмотренной штатным расписанием команды, а тренером по призванию, по велению свыше, если хотите. Одного желания мало. Вряд ли стоит перечислять все качества, которые необходимы тренеру, о некоторых из них я уже говорил. Их очень много, без одного какого-то можно, наверное, прожить, но не исключено, что один малюсенький минус, малозаметная, не бросающаяся в глаза черта характера или какое-то жизненное обстоятельство вдруг всё и перечеркнёт.
Наверное, и у меня есть не одно такое минусовое качество, наверное, за первый год работы и я допустил не одну ошибку. И, вероятно, со стороны они были виднее. Нелегко всё скрупулёзно проанализировать, я даже ловлю себя на том, что не в состоянии подробно рассказать, как прошёл для меня первый, казалось бы, самый памятный год работы. Но кое-что я понял, и главное в этом “кое в чём” — осознанная уверенность в правильности выбора профессии. В том, что профессия эта — на всю оставшуюся жизнь, я уже не сомневался».
Отправляя занимавшегося в «Днепре» селекцией Павла Куприенко просмотреть игру потенциального новичка, Лобановский обязательно просил подробно, насколько это возможно, узнать о человеческих качествах футболиста. Он старался иметь полную информацию о каждом игроке.
«Валерий Васильевич, — вспоминает Пильгуй, — с каждым футболистом побеседовал с глазу на глаз. Причём не только на тему “быстрее, выше, сильнее”. Расспрашивал про родителей, есть ли жена или девушка, какая квартира... Прежде ни один тренер об этом с нами не говорил. Васильич же старался поближе узнать игроков. Для него мелочей не было. Он отслеживал меню в столовой на базе. При нём молоко за пару часов до игры наливать перестали. Профессиональный подход во всём. Сейчас этим не удивишь, а в 1969-м многое для нас было в диковинку».