⠀⠀
- Почему же Вы не уплыли вместе с ней?
⠀⠀
Хозяин таверны пригубил узо и после паузы ответил.
⠀⠀
- Так сложилось. В вашем возрасте, юноша, кажется, что мы имеем полный контроль над обстоятельствами, но это иллюзия: обстоятельства имеют полный контроль над нами. Я не мог поступить иначе, хотя потом много лет жалел о собственном выборе: мы жили и вели хозяйство вдвоем с матерью, а мать тогда была в преклонном возрасте и я не мог оставить её одну. Её и таверну. Впрочем, ситуация сложилась так, что я и не успел ничего выбрать: Анну искали, ей нужно было бежать. Даже её вещи остались у меня.
⠀⠀
- А сейчас?
⠀⠀
- Что сейчас?
⠀⠀
- Если бы Вам предоставили выбор сейчас, уплыть к Анне или остаться, что бы Вы выбрали?
⠀⠀
- Я даже не знаю, жива ли она и где.
⠀⠀
- А если бы знали?
⠀⠀
Хозяин замолчал, поднял глаза на фото.
⠀⠀
- Сейчас мне почти семьдесят и меня здесь ничего не держит: мать умерла двадцать лет назад, а ни женой, ни наследниками я так и не обзавёлся. Таверна - это единственное, что ещё держит меня в этой жизни. Но моя жизнь больше похожа на музей с застывшими картинками: воспоминаниями и несбывшимися мечтами.
⠀⠀
И тогда я решил, что пора, и достал из рюкзака письмо.
⠀⠀
- Вас ведь зовут Мурат? Я не нашёл на берегу иной таверны с желтыми фонариками на веранде, - я протянул ему письмо.
⠀⠀
Хозяин таверны кивнул и с плохо скрываемым недоумением переводил взгляд с моего лица на письмо и обратно.
⠀⠀
- Это Вам. Думаю, Вы узнаете автора.
Прочитайте при мне, меня попросили дождаться ответа, если я найду и встречу Вас.
⠀⠀
Мурат взял письмо, развернул и начал читать. Я видел, как задрожали его руки, губы, а глаза увлажнились. Пару раз он отвлекался от чтения, чтобы быстрым движением потереть переносицу сложенными в щепотку пальцами, незаметно убрав выступившие слезы.
Мне хотелось оставить его одного, но нужно было дождаться ответа. Наконец, он закончил и посмотрел на меня, но как будто сквозь, всё ещё находясь глубоко в собственных эмоциях и мыслях.
⠀⠀
- Я отплываю в Америку из Трапезунда через пару дней. Если вы решитесь, то вот билет: купил его на всякий случай, чтобы точно нашлось место. А то хоть с окончания Второй Мировой и прошло семь лет, а, говорят, с билетами до сих пор напряженка, особенно в сезон. Но меня просили получить Ваш ответ...
⠀⠀
Мурат словно очнулся.
⠀⠀
- Я еду. Конечно, я еду!
⠀⠀
⠀⠀
В пригороде Нью-Йорка в сентябре наступает осень. И хотя ещё довольно тепло, деревья меняют зелёный цвет на желтый и багряный, а дожди напоминают о том, что климат здесь совсем не Средиземноморский.
⠀⠀
Я подвёл Мурата к красивому богатому дому. Анна работала в саду, ухаживала за цветами.
⠀⠀
Длинное путешествие измотало пожилого мужчину, но, как только он увидел Анну, словно помолодел. Стоял возле ограды, не решаясь войти, застенчиво поставив впереди себя старый дорожный чемодан, которому на вид было лет пятьдесят, не меньше.
⠀⠀
Анна заметила Мурата сама и тоже застыла, держа в руках совочек для работы в саду. Потом взяла себя в руки и подошла к нам.
⠀⠀
- Ты всё-таки приехал, - сказала, как ни в чем не бывало, но на последнем слове голос дрогнул.
⠀⠀
У Мурата выступили слезы, но он сморгнул их и с деланной беззаботностью произнёс:
⠀⠀
- Ты же свой чемодан забыла. Вот. Вернул. Хорошего гонца прислала, он меня разыскал.
⠀⠀
Анна тепло улыбнулась.
⠀⠀
- Это изначально была его идея.
⠀⠀
Мурат с недоумением посмотрел на меня. Анна перехватила взгляд:
⠀⠀
- Так он тебе не сказал?...
⠀⠀
- О чем?
⠀⠀
Но Анна промолчала.
⠀⠀
- У тебя очень красивый дом. Надеюсь, муж не будет против, если я войду.
⠀⠀
- Мужа нет. Да и Америка свободная страна, тут не будут шушукаться о том, кто приехал к пожилой женщине с двумя взрослыми детьми.
⠀⠀
- А дети не будут против?
⠀⠀
- У Агапи давно своя семья, а Георго сам тебя привёз, так что проходи, не стесняйся.
⠀⠀
- Так этот чудесный молодой человек - твой сын? - улыбнулся Мурат, проходя в сад. Анна посмотрела на него и в глазах свернули знакомые бесенята:
⠀⠀
- И твой.
Да, вот так бывает: всего одна короткая ночь любви, но сильной, как морские волны, страстной, как в союз жизни и смерти, - и появился я.
Мурат остановился, как вкопанный и оглянулся на меня с каким-то одновременно беспомощным и вопросительным выражением лица.