"Как-то они там, мои родные?" — с грустью подумал Коломийцев о родителях, брате и сестрах. Он знал, что на Ставропольщине хозяйничают белогвардейцы. Но не знал он, да так и не узнает до конца (ведь ему оставалось жить всего три месяца), что бандиты арестовали Осипа Карловича, били шомполами и отец, потеряв рассудок, недавно скончался.
Коломийцев вошел в аудиторию Святого Марка, взобрался на седьмой ряд и сел на свое "привычное место".
Сколько воспоминаний связано с этой аудиторией! Здесь проводились общекурсовые лекции, бурлили студенческие митинги, звучали призывы: "Долой Гришку Распутина из царевой опочивальни!" Здесь октябрьским днем шестнадцатого года напутствовали третьекурсников, уходивших в армию. Ушел тогда и Коломийцев…
Теперь воспоминания потекли, как река из истока, и не было ни сил, ни охоты прерывать их то медленное, то бурное течение… Военная школа, краткосрочная муштра, и прапорщик Коломийцев командируется в Персию, в распоряжение Отдельного кавалерийского экспедиционного корпуса генерала Баратова.
Еще в 1907 году Англия и Россия поделили Персию на зоны влияния, а в мае 1915 года по просьбе Великобритании сюда пришел корпус Баратова, чтобы прикрыть фланг британских войск, сражавшихся в Месопотамии, против турецкой армии.
Коломийцева назначили начальником разведывательного отделения в городе Керманшахе, где на вершине холма в глинобитном караван-сарае располагался русский гарнизон. При воспоминании о Керманшахе у Коломийцева больно сжалось сердце — там он впервые увидел Евдокию Ивановну Шевченко, сестру милосердия, милую Дуняшу, ставшую его женой…
Общительный по натуре, Коломийцев скоро подружился с бедняками, купцами, сабзи-фурушами — продавцами зелени, и даже с ажанами — полицейскими. Изнывавшие в летний зной в светло-коричневой форме из толстого шведского сукна (форма персидских ажанов была закуплена в Швеции), в барашковых папахах с жестяным львом, грозившим саблей в поднятой лапе, с обмотками и парусиновыми тапочками на ногах, ажаны были, в сущности, неплохими парнями, всегда готовыми услужить "агаи забиту" — господину офицеру. Коломийцев порой слонялся в крытых полутемных, крикливых и зловонных рядах базара, самого достопримечательного места Керманшаха. Лавки бакалейщиков, мясников, молочников, сабзи-фурушей, чеканщиков, ювелиров, ковроткачей вели на тоже крытую круглую площадь с виселицей в центре. В Керманшахе в живом общении с народом учился Коломийцев поэтической образности речи, постигая мудрость и многозначность фарсидского языка, и вскоре уже свободно владел им. Коломийцев с большой симпатией относился к местным жителям, разбираясь, кто виноват в бедственном положении персидского народа, открыто выражал недовольство колониальной политикой Англии и России.
Когда в сонные улицы и шумные тоннели базара свежим ветром ворвалась весть о революции в России и отречении царя, всполошился, загудел гарнизон Керманшаха. Солдаты и казаки, нацепившие красные банты, офицеры, снявшие погоны, то и дело собирались на митинги, говорили жаркие речи, требовали возвращения домой.
Коломийцева избрали в Совет солдатских депутатов, он вступил в партию эсеров.
Англичане были недовольны происходящими волнениями. Как-то Мак-Дауль, английский консул в Хамадане, обратил внимание Баратова на нежелательные высказывания в адрес англичан, в частности, со стороны прапорщика Коломийцева. Вскоре Коломийцева вызвали в штаб и под предлогом отправки в Петроград, на курсы при Генштабе, удалили из Персии.
В июле семнадцатого года, закончив курсы и возвращаясь из Петрограда в Персию, Коломийцев последний раз видел Москву. И вот он снова здесь, сидит в аудитории Святого Марка и вспоминает бурные дни двух последних лет.
Он вспомнил, как радостно взволновали жителей Хамадана и солдат гарнизона, истосковавшихся по родным российским просторам, добрые вести, долетавшие из Петрограда.
В первый же день образования Советское правительство приняло Декреты о мире и земле. В конце ноября обратилось ко всем трудящимся мусульманам России и Востока: "…Мы заявляем, что договор о разделе Персии порван и уничтожен. Как только прекратятся военные действия, войска будут выведены из Персии".