В беседке, устланной коврами, на мягких тюфячках и мутаках сидели вкруг Мамедхана его гости — предводители мусаватских банд в английских и турецких френчах и гимнастерках, перепоясанные патронташами, в барашковых папахах. К началу июля в их руках находились весь горный Талыш, Себидажский и Ленкоранский участки уезда, кроме узкой прибрежной полосы и нескольких сел, прилегающих к Астаре и Ленкорани. Такой представительный совет собирался впервые. Помимо Чер Усейна Рамазанова, Гаджи Османа и Халилбека, которые с самого начала действовали сообща, к Мамедхану приехал полковник Джамалбек, отряд которого недавно высадился в Астаре, и Аскероглы Шахверан из горного Лерика. Этот "горный орел", как величали его ленкорановские ханы, всего несколько дней назад присоединился со своими пятьюстами всадниками, вооруженными не только английскими пулеметами и карабинами, но и двумя легкими горными пушками, к отряду Мамедхана.
— Ассаламун алейкум! — почтительно приветствовал их молла.
— Ваалейкума салам, — нестройным хором ответили гости.
Мамедхан недовольно посмотрел на моллу. Он недолюбливал его, в особенности после кражи семейного серебра.
— Хан-эфенди, я поймал его! Он у твоих ног. Прикажи…
— О ком ты, молла Керим?
— Сын большевик Джаханнэнэ, урус Салман. Прикажи четвертовать этого богохульника.
Мамедхан нахмурился: "Не хватало еще того, чтобы он проболтался, как я по его наущению расправился с той ведьмой и девчонкой!"
— Послушай, молла Керим, ты же видишь, у нас важный разговор, а ты… какой-то мальчишка. Заприте его в конюшне.
— Я привяжу его к дереву!
— Хорошо, хорошо, ступай…
Под улюлюканье бандитов и аскеров Салмана поволокли на сельскую площадь, усадили спиной к высокому пню, оставшемуся от "святого" дерева, и крепко привязали. Рядом поставили аскера: следить, чтобы никто не дал Салману воды или хлеба. Поодаль, охая и ахая, стояли женщины с детьми. Они знали Салмана и сокрушались, сколько горя выпало на долю семейства Новрузовых.
А в это время предводители банд обсуждали недавние события в Ленкорани и воззвание пришибского съезда.
Полковник Джамал бек, как единственный кадровый военный, к тому же из Баку, говорил со снисходительным превосходством:
— Провожая меня, премьер-министр сказал: ваша задача не только выбросить большевиков из Ленкорани, но и заставить муганцев признать правительство Азербайджана. Если они дадут такое обещание, тогда что ж, можно принять их предложение.
Предводители почтительно закивали, но Мамедхан по праву хозяина полушутя возразил:
— Ай Джамалбек-эфенди, разве можно верить муганцам? Англичанин Ролсон что говорил Хошеву? Вместе с мусульманами — против большевиков. А этот сукин сын хотел и большевиков обмануть, и нас.
— В одной руке два арбуза не удержать, — солидно изрек Шахверан.
— А как же, как же! Вот и остался ни с чем, — засмеялся Чер Усейн. — Как говорится, собака убежала и веревку утащила.
Мамедхан зло посмотрел на него, ему показалось, что Чер Усейн намекает на его позорное бегство с Большого базара, и в отместку сказал:
— Верно, Усейн-гардаш, как говорят мусульмане, не досталось ни плова Али, ни плова Вели.
Пословица задела Чер Усейна за живое: по случайному совпадению его сыновей, убитых при погоне за ним, звали Али и Вели.
Джамалбек, не догадавшийся об оскорбительном подтексте этих безобидных пословиц, невольно подлил масла в огонь:
— И поделом ему!
— И Мамедхану тоже! — бросил Чер Усейн. — Вместо того чтобы еще тогда объединиться с нами, связался с Хошевым.
— Что старое вспоминать, — примирительно сказал Гаджи Осман.
— Это верно, — кивнул Джамалбек. — Давайте подумаем о завтрашнем дне. Как говорится, давайте договоримся обо всем на пахоте, чтобы не ссориться на току.
— Не сочтите, что я берусь учить столь почтенных господ, — вступил в разговор Халилбек, — но я думаю, пусть этот Хоши, или как его там, пусть он расправится с муганскими большевиками, а с ленкоранскими мы сами разберемся.
— Молодец, Халилбек, — похвалил Мамедхан. — Умное предложение.
— С помощью аллаха и благодаря стараниям Мамед-хана, — отвесил поклон в его сторону Халилбек, — наши силы приумножились, и мы сможем всей лавиной ворваться в Ленкорань…
— С трех сторон, с трех сторон! — подсказал Джамал-бек. — Окружить город с трех сторон и ворваться по сигналу всем вместе…
…Погода неожиданно испортилась. Солнце погасло синее небо стало ватно-серым, потянуло душной влагой. Со стороны моря и из леса, цепляясь за ветви деревьев, поплыли рваные, лохматые клубы тумана. Они все больше уплотнялись, и вскоре село потонуло в непроглядной белесой мгле.