Кэй попыталась дозвониться до дочери в Аризоне, но ответа не было. Охваченная внезапной паникой, она поехала поездом в аэропорт и купила билет на первый доступный рейс до Финикса.
Она купила карманный триллер и свернулась в кресле, но не могла сосредоточиться на сюжете. Она проверяла табло вылетов каждые пять минут. Думала о своих украшениях, оставшихся на корабле, и обо всех сувенирах, которые собрала. Она задавалась вопросом, что подумают друзья, когда она не вернётся к отплытию.
Она снова взглянула на табло и прикинула, сколько займёт перелёт. Она думала о том, насколько изменился аэропорт Скай-Харбор в Финиксе за последние полвека, и сколько времени понадобится, чтобы найти такси; сколько ехать до дома дочери?
Часы отсчитывали минуты. Меньше чем через час «Мария Калипсо» покинет Дарлинг-Харбор без неё. Ещё через восемнадцать-девятнадцать часов она постучит в дверь дочери.
Кэй вдруг не могла вспомнить, сколько лет дочери. Что, если та её не узнает? Что она скажет? Будут упрёки, отношения придётся восстанавливать. Как трудно это будет, если нужно заботиться о новорождённой, если там есть муж, который никогда не встречал Кэй и может затаить на неё обиду?
Слишком поздно, подумала она. Она слишком долго ждала, и её семья жила дальше без неё. Через сорок пять минут «Мария Калипсо» уйдёт, и привычная Кэй жизнь уйдёт тоже.
Она оставила триллер на кресле, вложив авиабилет между непрочитанными страницами, и поспешила обратно к поезду.
Июнь Деннисон была в тот вечер на лидо-деке, снимала цветные стеклянные шары с рождественской ёлки и вешала их заново. Украшала и переукрашала. Ёлка никак не выглядела как надо; она никак не была похожа на домашнюю.
Кэй Вега прошла мимо неё с пластиковым стаканчиком и уставившись в пустоту. Она задела ёлку, и одна из игрушек упала. Июнь поймала её, не дав удариться о палубу.
— Всё в порядке, Кэй?
Кэй не ответила. Она подошла к алюминиевому трапу и поднялась вверх и пропала из виду, тяжело опираясь на поручень.
— С Рождеством, — пробормотала Июнь.
Она повесила игрушку на место и пошла на камбуз. Она сделала бутерброд с ветчиной и открыла бутылку «Блю Мун», потом вернулась на палубу и устроилась в шезлонге с едой и пивом. Она закурила и заметила пятно горчицы на блузке. Она тянулась за салфеткой, когда Кэй прыгнула с верхней палубы.
Она ударилась о поручень напротив Июнь и закрутилась внутрь, а не к воде, перекатилась через палубу и уткнулась в ножку шезлонга.
Июнь выронила сигарету, прожгла дырку в блузке рядом с пятном горчицы и подползла к подруге.
Шея Кэй была согнута под углом сорок пять градусов. Она билась как рыба на отполированном тиковом полу. Июнь отчаянно пыталась выпрямить шею Кэй, попыталась вправить голову на место, но позвонки не желали выстраиваться в ряд.
Июнь позвала Уолта, и вместе они отнесли Кэй в её каюту и уложили её. Уолт ушёл за Винсентом, а Июнь присела на край постели и гладила Кэй по руке. Кэй смотрела на неё широко раскрытыми глазами. Она открывала рот и закрывала, открывала и закрывала.
Когда Уолт вернулся с Винсентом, доктор выпроводил Июнь с постели. Он коротко осмотрел Кэй, потом покачал головой и потянулся за сигаретой.
— Я ничего не могу сделать, — сказал он.
— Да нет, не может быть, — сказал Уолт. — Должно же быть что-то.
— Июнь, она упала или прыгнула?
— Я не—
— Я спрашиваю, потому что если она целилась в воду… — сказал Винсент. — Я говорю, что, может быть, милосерднее было бы помочь ей завершить начатое.
— Нет, — сказала Июнь. — Это чудовищно.
— Это чудовищно? Посмотрите на неё.
Июнь указала на него пальцем. — Если с Кэй что-нибудь случится, следующим за борт окажетесь вы.
— Июнь, — сказал Винсент. — Единственное, что я могу для неё реально сделать, — это заказать шейный воротник.
— Тогда сделайте это.
Когда они остались вдвоём, Уолт сидел и смотрел, как Июнь готовится ко сну. — Как ты думаешь, он прав? Она прыгнула?
Июнь сняла испорченную блузку и завязала на ней узел. — Если ей было плохо, почему бы ей просто не уйти?
— Может, не знала как, — сказал Уолт. — Мы пробыли здесь довольно долго, Джунбаг. Ты можешь представить, как объяснить кому-то, чем мы тут занимались всё это время?