— Июнь, — сказал он мягко. — Даже если нам удастся найти кого-то, кто сможет ей помочь, операция на сердце стоит очень дорого. Больше, чем у нас есть.
— Тогда мы её оставим.
Той ночью они собрались на солнечной палубе. Полная луна покачивалась на воде, как глина на гончарном круге. Дул лёгкий бриз, и Июнь надела лёгкий свитер поверх купальника. Серебряные волосы были собраны назад, очки для чтения висели на цепочке на шее. Рядом с ней у Уолта было мрачное выражение лица, глубокие морщины избороздили его коричневый лоб и столпились у уголков глаз.
— Это ещё два лишних рта, — сказал Винсент. — Ещё одна потребность в опреснённой воде и переработке отходов. Наша система и так работает на пределе.
— Их только двое, — сказал Ральф Эббот. — Эта старая посудина потянет пару маленьких девочек.
— Конечно потянет, — сказал капитан Билли.
— Послушайте, — сказал Винсент. — Я давал клятву не причинять вреда, а это значит принимать во внимание общее благо. Хотим мы того или нет, прибавление даже двух человек увеличивает наш риск. Что случится, если дополнительный вес замедлит нас, пусть даже на долю секунды в год? И что, если одна из них воспользуется рацией или сойдёт на берег и начнёт рассказывать о нас?
— Мне всё равно, — сказала Июнь. — Они на нашей ответственности. — Уолт потянулся и убрал прядь волос ей за ухо.
— Нам же вернуться за отцом? — сказал Винсент. — Мы и за него тоже несём ответственность?
— Он посадил жену и ребёнка на наш корабль, — сказал Уолт. — Он рассчитывал на нас.
— Он надеялся, — сказала Июнь. — У него была надежда.
— Мы условились, — сказал Винсент. — Никаких новых людей.
— Я не собираюсь выбрасывать за борт женщин и детей, — сказал Пит Ньюпорт.
Винсент закатил глаза. — Ну и… Я не предлагаю пустить их по воле волн. — Он посмотрел на Билли. — Как далеко мы от Острова Адвент?
— Ещё дня два.
— Хорошо, — сказал Винсент. — Высадим их там.
— Только потому что мы придумали какое-то правило—
— В семьях есть правила, в обществах есть правила. Мы хотим правила и нуждаемся в них. Разве мы не семья к этому времени? Разве мы не общество?
— Конечно.
— Что ж, это конкретное правило чертовски важно, если мы хотим оставаться впереди той твари.
— Люди нарушают правила, — сказала Июнь.
— Только не когда это единственное правило, что у них есть. Думаю, нам следует перейти к следующей теме.
Июнь покачала головой, но Уолт положил ей руку на плечо. Она скрестила руки и молча стояла, пока другие обсуждали дела корабля. У Бетти Тарп был список припасов, насчёт которых она хотела связаться по радио с начальником порта, а Кал Дайсарт в сотый раз за столько же недель предупреждал всех о резко возросшем потреблении воды. Когда собрание закончилось, Июнь и Уолт прошли на прогулочную палубу. Они всматривались в горизонт в поисках знакомого белого силуэта.
— Интересно, о чём он думает, — сказал Уолт. — Там снаружи, всё время один.
— Винсент не прав, — сказала Июнь. — И тебе не следовало меня останавливать.
— Я знал, что ты упрёшься, и начнётся ссора.
— Я умею за себя постоять.
— Знаю, — сказал Уолт. — Прости.
Она позволила ему обнять её за плечи. — Винсент — напыщенный осёл.
— Ты знаешь, что я всегда на твоей стороне, но думаю, он честно пытается о нас позаботиться. И может быть, по-своему, криво, но и о той женщине с ребёнком тоже.
— Май может умереть, если мы оставим её на острове, — сказала Июнь.
— А может, и нет, — сказал Уолт. — Может, там её кто-то ищет. Не знаю, правильно ли её брать и бежать.
Июнь закатила глаза. — У неё нет никакой богатой полнокровной жизни, ожидающей её на том острове, и не нужно притворяться, что это так. Уолтер Эллиот Деннисон, у нас есть шанс сделать что-то хорошее для другого человека. Когда последний раз у нас такое было?
— Как я уже сказал, я с тобой. Просто предлагаю перспективу.
— С моей перспективой всё в порядке. — Она прижалась щекой к его груди. — Знаешь, на правом борту больше ста пустых кают, — сказала она.
— Места более чем достаточно, — сказал он.
— Мой герой, — сказала Июнь.
Май спала двое полных суток, пока её мать стояла на корме, глядя в море. Июнь приносила Лань еду и одеяла, и некоторые пассажиры по очереди составляли ей компанию. Они не могли придумать иного способа её утешить и просто молча сидели рядом, глядя на воду вместе с ней.
Лодочник держался на одном расстоянии за кормовой волной, порой исчезая в слепящем дневном свете, но снова становясь видимым, когда солнце заходило за облако.