Июнь знала, что, если есть хоть малейший шанс оставить на корабле Май и её мать, ей придётся бороться с Винсентом, а вероятно, и с капитаном Билли, но у неё был срок сдачи рукописи, и потому она проводила время в каюте в наушниках, торопясь закончить роман до того, как «Мария Калипсо» зайдёт в порт.
Июнь написала последнюю главу своей книги, когда Остров Адвент показался из-за горизонта. Она отправила рукопись по электронной почте нынешнему редактору, потом вышла на палубу с Уолтом. Море кишело другими судами: сампанами, джонками и рыболовецкими траулерами. Мимо промчалась небольшая роскошная яхта с пятью женщинами в бикини, свесившимися через борт. Женщины смеялись и махали рыбакам внизу; смеялись и махали «Марии Калипсо». Звуки смеха испугали Лань, и та вернулась в каюту, залезла на кровать дочери и наконец заснула.
Когда «Мария Калипсо» входила в гавань, пассажиры спешили воспользоваться коротким береговым увольнением. Уолт пошёл с Ральфом Эбботом за спиртным, а Июнь решила свозить Лань и Май в город за одеждой и туалетными принадлежностями.
Прежде чем они успели уйти, на шлюпочной палубе к Июнь подошёл Винсент.
— Им здесь будет хорошо, — сказал он. Он достал конверт из кармана пиджака. — Здесь чуть больше шестисот долларов. Этого должно хватить, пока женщина найдёт работу.
— Как щедро, — сказала Июнь, но Винсент не услышал сарказма в её голосе.
Он вложил конверт ей в руки.
— Оставьте их, — сказал он. — Это буквально самое простое, что вы можете сделать.
Июнь провела их моторную лодку через переплетение плавучих торговцев фруктами, длинных плоских плотов, наваленных корзинами, и хохочущих голых детей, плещущих друг в друга грязной водой; мимо рыбаков-подростков, разбирающих дневной улов и бросающих потроха и водоросли обратно в гавань, и старух, проплывающих мимо в каноэ с клетками крошечных жёлтых птиц, балансирующими у них на головах. Май и её мать смотрели на гавань без выражения, и Июнь напомнила себе о днях или неделях, что обе провели в своей маленькой жёлтой лодке.
Конверт с деньгами тяжело лежал в её сумке.
— Разве вам не хочется размять ноги? — сказала она. — Походить по суше? Удивительно, как тесным может казаться океан, если это всё, на что ты смотришь.
Она слышала наигранную бодрость в своём голосе и понимала, что Лань, возможно, понимает, что задумал Винсент; она, может быть, уже догадывается, что её оставят на берегу вместе с дочерью.
Они привязались к шаткому пирсу, и Июнь заплатила мальчишке два доллара, чтобы тот присмотрел за лодкой. Она взяла Май за руку и вывела её на берег. Оглянувшись, она увидела, что Лань всё ещё стоит на краю пирса и смотрит в океан. Июнь указала на землю, дав Май понять, что та должна оставаться на месте, потом поспешила обратно и тронула Лань за плечо.
— Он ушёл, — сказала Июнь. — Мне жаль, но он ушёл.
Лань не реагировала. Июнь понятия не имела, говорит ли женщина по-английски, и молча ругала себя за то, что никогда не учила другого языка.
Она постояла рядом с Лань, глядя, как лодки поднимаются и опускаются на далёких волнах, потом вернулась к Май.
— Твоей маме нужно немного времени, — сказала Июнь. — Пойдём, найдём тебе что-нибудь надеть.
Они пошли прочь от воды по тропинке, ведущей к открытому рынку, обсаженному прилавками с мягкими сладкими конфетами, и бумажными кулёчками с жареной мелкой рыбёшкой, и поддельными сумками, и вышитыми шарфами, и пластиковыми очками от солнца, и сандалиями с крошечными бусинами, и огромными солёными кренделями, и рулонами ткани, и висячими коврами. Всё и вся, что могло привлечь внимание туриста, было выставлено напоказ. Чайки кружились над головой, в воздухе висел аппетитный запах варёных пельменей. Июнь шла медленно, помня о забинтованных ногах Май. Она купила девочке кроссовки «Пума», ослабила шнурки, чтобы кедам было просторней, и Май ушла от прилавка в обновке. Июнь выбрала белое льняное платье, и пока Май примеряла его, Июнь выбросила старую просолённую одежду девочки в мусорный бак. Они купили плащ и резиновые сапоги, купальник, три пары джинсов и пять футболок — всё в самых маленьких размерах из доступных. Накупили носков и мыла, кусачек для ногтей и шампуня. Май задержалась у стола, заваленного безвкусными бижутерийными украшениями.
— Идём отсюда, — сказала Июнь, но когда Май надела на руку золотой пластиковый браслет, Июнь заплатила торговцу.
До пирса они добрались с полчасом запаса. Лань исчезла, и лодка тоже исчезла, вместе с мальчиком, которому заплатили за охрану.