– Мы не помешаем? – поддельно любезничал я.
– Да нет… – смущаясь моей гостьи, ответил Фрай и уткнулся в тетрадь.
Мы с ней расположились на кровати, друг напротив друга, сидя со скрещенными ногами. Хочется верить, что во мне было чувство стыда за предстоящее, за то, что Фрай стал невольным свидетелем, но, вспоминая, скажу, что не было даже и мысли запнуться и задуматься.
– Мне всегда было интересно, как это… – неуверенно начал я.
– Мне тоже, – уверенно отвечала Сьена.
Мои зрачки металлическим прутом пронизывали ее, натыкаясь точно на такой же прут. Эмоций на нас не было, разве что томительное предвкушение. Продолжалось это с минуту, другую. Я выпустил ее губы из своих, только когда Фрай громко, с акцентом прокашлялся. Внутри меня все пылало. Я не могу назвать это поцелуем, тогда мне казалось это чем–то «сверх» в смысле наслаждения и удовольствия. С каждым прикосновением закладывало уши, а попытку сравнить то упоение, которое волной накатывало вновь и вновь с чем–то понятным, с чем-то повседневным я всецело оставлю за Вашими умами. Тут я бессилен.
И я бы проводил все свои оставшиеся вечера в этой компании, повторяя свои слова, выслушивая уже по второму кругу слышанные речи преданных алтерианцев, но, к моему тогда удивлению, у меня начались проблемы с учебой. Мне пришлось все же выйти из этого круга, выйти из «гармонии с искусственным». Как оказалось, на весьма непродолжительное время.
Эпизод V
– В школе Вы показывали хорошие результаты, у Вас внушающая характеристика, – профессор факультета недоумевал, – а сейчас в вашей зачетке ни одной «четверки»!
Я молчал и смотрел в пол.
– Что ж, стипендия вам больше не светит, – заключил он и шлепком захлопнул зачетную книжку.
Я хотел встать, обнять его, рассказать все–все, что привело к сегодняшнему разговору, объясниться. Да, видимо, от «сеанса» я еще не совсем отошел…
Первые экзамены я еле сдал на тройки, прежде всего трудно было физически – я все так же мало спал, ел, но все более увлекался службой. И первыми, и вторыми, и даже третьими этапами я жил до весны.
Это была первая неделя после тех событий, что я описал выше. Расстройство сознания, организма, проблемы с учебой, деньги…
Про деньги. Служба опеки отправила отчет о моих расходах на проверку. За последние две недели мои запросы вдруг резко поползли вверх, каждую неделю я просил больше и больше. Конечно, они высылали, что им оставалось делать? Высылали не все, иногда половину, а иногда и отвечали вопросами: «Куда уходят деньги?» и «Все ли в порядке?» Я игнорировал, что только добавляло подозрений. Все это накатилось на мои уже костлявые плечи снежным комом. Я сидел в комнате на кровати, протыкая взглядом пустоту. Зашла Сьена. Она была в прежнем возбужденно–волнительном настроении.
– Мы только закончили, поедешь в клуб?
Я перевел на нее свой мертвый взгляд. Она было подскочила ко мне расспросить, обнять, поговорить. Я заметил ее движение и резко вскочил с кровати в противоположную от нее сторону.
– Катись отсюда! – вскричал я, – проваливай! – я скинул со стола грязную тарелку с засохшими макаронами, – что вам всем от меня надо?!
Она прижала руки к груди, и вся так и затряслась.
– Что ты… Я просто…
Я стиснул зубы и сжал кулаки.
– Вон…
Она вышла. Я без сил рухнул на кровать и отключился.
Проснувшись после полудня следующего дня с засаленной головой, режущим голодом и фиолетовыми синяками под глазами, я, не умываясь, отправился искать Гатслира. Бывает, людей на кухню манит сочный аромат готовящейся еды, но так как запахов я уже не чувствовал, на кухню меня вела песенка из уст алтерианца.
– Боже… – он просканировал меня с ног до головы и постучал ложкой по кастрюле на плите, – ты как?
– Пойдет. Я сейчас буду проводить сеанс, не одолжишь льда, – я отдышался, – и диск?
– Начни с «… вдохновенья», чтоб сил немного поднабраться, а то в таком состоянии ты вырубишься через минуту.
Я забрал у него лед, мешочки, мазь, диск с музыкой и вернулся в комнату. Сеанс «земного вдохновенья» прошел в спешке, чисто по надобности. Почти сразу же после того, как до боли знакомый вдох благовоний добрался до мозга, я поднялся на вторую ступеньку. Холод, пот, напряжение в мышцах, смрад на лбу и вдох… Я снова живу. Далее мне рассказывал Фрай:
– Я пришел с занятий, а ты раздетый лежишь на полу и тяжело дышишь, будто задыхаешься. Я подскочил, начал бить по щекам – ты очухался, встал как ни в чем не бывало, оделся и вышел. Потом я видел вас со Сьеной на улице, вы куда-то поехали…