Позже, когда планы были окончательно утверждены и оборудование проверено, команда стала расходиться на краткий отдых перед вылетом на рассвете. Хэнк ушел дозаправлять «Черного дрозда», Джин отправилась медитировать, чтобы сосредоточить свои телекинетические способности. Чарльз удалился в отведенную ему комнату, его лицо было бледным от напряжения — непрерывное сканирование такого количества враждебных умов давалось ему нелегко.
В просторном, слабо освещенном операционном зале остались только двое: Энни, которая при свете настольной лампы доделывала последние пометки на распечатанных картах, и Эрик. Он стоял у огромного панорамного окна, выходящего на горный склон, куря тонкую сигару. Его взгляд, однако, был обращен не на звезды, а отражался в темном стекле, наблюдая за отражением происходящего в зале.
Логан, как оказалось, тоже никуда не ушел. Он затаился в глубокой тени у одной из арок, ведущих в жилые помещения. Оттуда доносился тихий, но отчетливый звук — металлический скрежет его когтей, выпускаемых и втягивающихся. Ритмичный, нервный, агрессивный. И его взгляд, тяжелый и желтый в темноте, был прикован к Энни. Не с ненавистью, как раньше, а с чем-то более сложным: с досадой, с раздражением, с нежеланием признавать очевидное. Он следил за каждым ее движением, как хищник, не понимающий, почему добыча вызывает у него не голод, а дурманящее, злящее его самого любопытство.
Эрик, наблюдая эту немую сцену в отражении, слегка приподнял уголок губ. Ситуация, несомненно, забавляла его. Древний воин, закаленный в ненависти, и юная, хрупкая с виду женщина, которая своим умом пошатнула его собственные убеждения. А теперь еще и этот дикарь, Росомаха, рычащий из своего угла. Ревнует, — пронеслось в голове у Эрика, и мысль эта показалась ему почти нелепой. Ревность к вниманию, к уважению, которое он, Магнето, невольно стал ей оказывать.
Энни закончила делать пометки, потянулась, потерла переносицу. Она выглядела уставшей, но собранной. Встала, чтобы отнести папки на полку, и по пути ее взгляд случайно встретился с отражением Эрика в стекле. Она слегка вздрогнула, но не отпрянула. Он медленно обернулся, выпустив струйку дыма.
— Всё ещё за работой, Энни? — спросил он. Переход на «ты» прозвучал естественно, без нажима, как нечто само собой разумеющееся между соратниками, признавшими ценность друг друга. — Даже самые блестящие стратеги нуждаются в сне.
— Последние штрихи, — ответила она, пытаясь скрыть усталость. — Хочу быть уверенной, что ничего не упустила.
Он подошел ближе, остановившись на почтительном, но уже не угрожающем расстоянии. Его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на темных кругах под глазами.
— Усердие — достоинство. Но безрассудство — глупость. Ты уже доказала свою ценность. Теперь докажи свой ум, позаботившись о своем главном инструменте — ясности мысли. — Он сделал паузу, и в его глазах, обычно таких холодных, мелькнула искра чего-то отдаленно похожего на заботу, смешанную с мужским интересом. Он оценил ее ум, теперь он не мог не заметить и ее самоотверженность, ее тихую, упрямую силу. Это привлекало. Неожиданно, но привлекало. — На кухне есть чайник. И, я полагаю, найдется что-нибудь покрепче чая, если нужно снять напряжение.
Это было проявление внимания. Не фамильярного, но личного. Мужчины к женщине, которую он начал воспринимать не просто как «человека», а как интересного, стоящего человека.
Из темноты у арки донеслось резкое, подавленное рычание. Логан не выдержал. Он вышагнул из тени, его плечи были напряжены.
— Тебе мало того, что она здесь? Теперь еще и поить собрался? — его голос был грубым, полным немотивированной злобы, направленной, казалось, на всех сразу: на Эрика, на Энни, на всю эту нелепую ситуацию.
Эрик обернулся к нему медленно, с невозмутимым спокойствием, которое только сильнее бесило Логана.
— Я предлагаю союзнику необходимый отдых, Росомаха. В отличие от некоторых, я предпочитаю, чтобы моя команда была в рабочем состоянии, а не измотана ненужными переживаниями. — Его взгляд скользнул от Логана к Энни и обратно. Забава в его глазах стала еще очевиднее. — Или тебя что-то беспокоит?
Логан оскалился, сверкнув клыками.
— Меня беспокоит, когда вокруг дилетантов строят хрустальные замки. Она выйдет в поле, испугается первого выстрела, и всё твое «ценное оружие» разобьется вдребезги.
Энни, слушая это, сжала папки в руках. Усталость и обида подступили комом к горлу. Но прежде чем она успела что-то сказать, Эрик сделал легкий, почти незаметный жест пальцами.
Металлическая застежка на куртке Логана внезапно плотно сжалась, на мгновение сковывая его движение и заставляя потерять равновесие. Это было едва заметно, но достаточно, чтобы Логан замолчал от ярости и шока.
— Я бы поостерегся называть дилетантом того, чьи «бумажки», как ты выражаешься, только что спасли тебя от попадания в засаду, — произнес Эрик ледяным тоном. — А теперь советую тебе последовать моему примеру и позаботиться о своей готовности. Или твои когти затупились от излишней болтовни?