Логан, пылая от бессильной злости, бросив на них обоих убийственный взгляд, резко развернулся и исчез в темноте коридора, его шаги гулко отдавались по металлическому полу.
Эрик повернулся к Энни, которая казалась немного смущенной и подавленной этой вспышкой.
— Не обращай на него внимания, — сказал Магнето, и в его голосе вновь появились отзвуки той странной, почти галантной заботы. — Некоторые существа не знают, как выразить интерес, кроме как через агрессию. Чай все еще в силе. Или, — он слегка наклонил голову, — я могу просто проводить тебя до твоей комнаты. Чтобы гарантировать… отсутствие дальнейших помех.
Это было больше, чем простая вежливость. Это было предложение защиты, исходящее от самого неожиданного источника. Энни, глядя в его проницательные, всё еще суровые, но уже не враждебные глаза, почувствовала, как странное спокойствие смешивается с остатками напряжения.
— Чай, пожалуйста, — тихо сказала она. — Спасибо.
Он кивнул и жестом указал ей следовать за собой, отбрасывая последний взгляд в сторону, где скрылся Логан. Внутренняя усмешка больше не таилась. Да, эта миссия обещала быть куда интереснее, чем просто очередная стычка с фанатиками.
5
Они направились по широкому, слабо освещенному коридору, ведущему в жилую часть убежища. Шаги Эрика были бесшумными. Он что-то говорил о системе вентиляции в старых промышленных зданиях, и его голос, низкий и размеренный, действовал удивительно успокаивающе. Энни почти машинально отвечала, её собственное напряжение начало понемногу таять под этой маской обыденного разговора.
На кухне, просторной и стерильной, Эрик жестом указал ей на высокий стул у барной стойки.
— Присядь. Мозг, работающий на пределе, нуждается в подпитке иначе, чем тело.
Пока он доставал чайник и щедро насыпал в фарфоровый чайник темные, смолистые листья с едва уловимым серебристым отливом, Энни заметила на своем запястье тонкий, почти невесомый браслет из матового металла. Она не помнила, чтобы надевала его. Он был холодным и идеально прилегал к коже.
— Это… от тебя? — спросила она, касаясь его пальцами.
Эрик, не оборачиваясь, кивнул, наблюдая, как закипает вода.
— Небольшой подарок. Сплав, чувствительный к адреналину. Если твой пульс превысит критическую отметку от паники, а не от физической нагрузки, он создаст слабое магнитное поле. Достаточное, чтобы… отклонить пулю или сбить с ног не самого стойкого противника. На один раз. Просто дополнительная страховка.
Он говорил об этом так же спокойно, как о погоде, но Энни почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Это был не просто знак доверия. Это была забота, выраженная на его языке — языке металла и безжалостной эффективности.
— Спасибо, — прошептала она, и это слово показалось ей слишком мелким для такого жеста.
Чай, который он налил в ее чашку, был темным, почти черным, с дымным, землистым ароматом, в котором угадывались нотки полыни и чего-то цветочного.
— Это особый сорт, — пояснил Эрик, следя, как она делает первый осторожный глоток. — Растет только в нескольких высокогорных долинах. Местные шаманы когда-то использовали его, чтобы успокоить дух перед битвой. Не усыпляет, но… снимает лишнее напряжение. Позволяет отдохнуть даже за несколько часов.
Энни почувствовала, как по телу разливается тепло, идущее не столько от напитка, сколько изнутри. Тяжесть в плечах, зажатость в челюстях — всё это начало мягко таять, как мороз на стекле под утренним солнцем. Мысли, еще недавно метавшиеся, как перепуганные птицы, успокоились, выстроились в четкий, логичный ряд. Страх никуда не делся, но он отступил, перестал быть всепоглощающим. Теперь это был просто фактор, который нужно было учитывать.
— Он действительно… необычный, — сказала она, делая еще один глоток. Расслабление было настолько глубоким, что ей даже не хотелось говорить.
Эрик наблюдал за ней, прислонившись к стойке. В его глазах читалось удовлетворение.
— Ты завтра будешь ясно мыслить. Это важнее, чем быть просто сильной. — Он отпил из своей чашки простой, черный кофе, без каких-либо добавок. — Теперь иди. Отдыхай. Твоя комната в конце коридора, слева. Никто тебя не потревожит.