— Энни… — его голос стал тише, потерял всю свою ярость, став просто хриплым шёпотом.
— Нет! — она отрезала, отворачиваясь и утирая глаза тыльной стороной ладони. — Я не хочу больше слышать оправдания. Я не хочу, чтобы ты говорил, что я «не пойму». Я понимаю больше, чем ты думаешь. Просто… — её голос снова дрогнул, — просто отпусти меня. Если я такая обуза. Если моё присутствие так тебя бесит. Я уйду.
Она сделала шаг к выходу, мимо него. В этот момент он уронил костыль. Раздался громкий стук. Но он не стал его поднимать. Вместо этого он схватил её за руку. Не грубо. Твёрдо. Не давая уйти.
— Ты не обуза, — просипел он, и его голос звучал сдавленно, будто слова выдирали у него из горла. — Ты никогда не была обузой. Ты… ты единственное, что не даёт мне снова превратиться в животное в этой проклятой палате.
Она попыталась вырвать руку, но не смогла. Или не захотела. Она стояла, опустив голову, её плечи всё ещё вздрагивали.
Её рука в его хватке дрожала. Она не смотрела на него, её взгляд был упрямо устремлён в пол, в трещинку между кафельными плитками. Всё её тело кричало о желании убежать, спрятаться от этой невыносимой боли, которую причиняли и его слова, и его присутствие.
— Ты единственное, что не даёт мне снова превратиться в животное, — повторил он тише, и в его голосе послышалась хриплая, непривычная нежность. Его пальцы осторожно разжали хватку на её запястье, скользнули вниз, чтобы сплестись с её пальцами. — И я… я не знаю, что с этим делать. Кроме как…
Он не договорил. Вместо слов он действовал. Его свободная рука медленно, давая ей время отпрянуть, поднялась и коснулся её подбородка. Он мягко, но настойчиво приподнял её лицо, заставляя её встретиться с ним взглядом. Её глаза были полны слёз, щёки мокрыми, губы подрагивали.
— Логан, не… — начала она, пытаясь отклониться, но её протест был слабым, сломленным.
— Прости, — прошептал он, и в этом одном слове была целая вселенная боли, раскаяния и страха — страха её потерять. И прежде чем она успела что-то ещё сказать, он наклонился и прижался губами к её губам.
Это не был красивый поцелуй. Он был неловким, отчаянным, солёным от её слёз. Его губы были сухими и шершавыми. Энни застыла, её тело напряглось, готовая к борьбе. Её ладони упёрлись ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. Она издала слабый, подавленный звук протеста. Он не отступал. Его рука крепче сжала её пальцы, а другая переместилась на её щёку, большой палец с нежностью, которой он, казалось, не был способен, вытирал слёзу.
И что-то в ней сломалось. Не сопротивление. Та стена, которую она сама возвела от усталости и обиды. Гнев, страх, боль — всё это внезапно ушло, затопленное волной другого чувства, того самого, которого она так боялась и так надеялась. Её ладони разжались, перестав отталкивать, и медленно, неуверенно, легли ему на плечи. Её губы перестали быть сжатыми, они дрогнули и начали отвечать — сначала робко, потом с большей уверенностью. Слёзы текли теперь не только от обиды, но и от этого внезапного, оглушительного облегчения.
Поцелуй был не долгим. Он оторвался, чтобы перевести дух, но не отпустил её, прижав лоб к её лбу. Их дыхание сплелось воедино — неровное, прерывистое.
— Я не хочу, чтобы ты уходила, — прохрипел он, его голос был полон голой, незащищённой правды.
— Я не хочу, чтобы ты уходила, — прохрипел он, его голос был полон голой, незащищённой правды.
Энни кивнула, прижимаясь к нему. Она хотела сказать что-то, но в этот момент острая, дергающая боль пронзила её бок, заставив её вздрогнуть и слабо вскрикнуть. Она слишком резко повернулась, обнимая его, и швы на ране дали о себе знать.
Логан мгновенно отпрянул, его лицо исказилось от тревоги.
— Что? Что случилось?
— Ничего, просто… — она попыталась выпрямиться, но лицо её побелело, и она невольно схватилась за бок. Под пальцами она почувствовала влажное, тёплое пятно, проступающее сквозь ткань больничной рубашки. Чёрт. Шов, наверное, разошелся.
— Ты истекаешь, — констатировал Логан, и в его голосе снова появилась знакомая резкость, но теперь она была направлена не на неё, а на ситуацию. Он тут же, забыв о собственной боли и костыле, взял её под локоть, обеспечивая опору. — Давай. Обратно. Сейчас же.
Он почти поволок её обратно в палату, двигаясь неуклюже, но с удивительной для его состояния решимостью. Энни, кусая губу, чтобы не стонать, шла рядом, позволяя ему себя вести.
В коридоре они столкнулись с Джин, которая сразу всё поняла.
— О, господи… Хэнк! — крикнула она через плечо и бросилась помогать Логану поддержать Энни.