И, чтобы придать действию правдоподобности, она слегка споткнулась, ухватившись за шаткое перило, которое тревожно качнулось. Вид сверху был поистине головокружительным. Камни внизу, о которые с грохотом разбивались волны, казались слишком близкими.
Она не кричала. Она просто замерла в неустойчивой позе, всем видом показывая панику и невозможность выбраться. Расчёт был на его сверхчувствительный слух и звериную реакцию.
Расчёт оправдался быстрее, чем она ожидала. Не прошло и десяти секунд, как снизу донёсся приглушённый, но яростный рык, и следом — быстрые, тяжёлые шаги, взбегающие по тропинке. Логан появился на настиле как раз в тот момент, когда она, решив, что перестаралась, попыталась отступить от края.
Он был бледен. Не от усилия. От страха. Его глаза метнулись от неё к шатким перилам и обратно, мгновенно оценив ситуацию. Он не спрашивал, что случилось. Он не кричал. Он просто в два прыжка преодолел расстояние между ними, его рука с силой обхватила её за талию и резко оттащила от обрыва, в самый центр настила, к безопасной стене дома.
— Ты с ума сошла?! — вырвалось у него хрипло, когда они уже были в безопасности. Он не отпускал её, его пальцы впились в её бок почти болезненно, но в этом не было агрессии. Была дикая, животная тревога. — Ты что, не видела, что эти доски гнилые?! Или решила проверить, насколько быстро я бегаю с пулей в бедре?!
Энни, прижатая к его груди, чувствовала, как бешено колотится его сердце. Её собственная авантюра внезапно показалась глупой и эгоистичной. Она видела настоящий страх в его глазах. Не раздражение, не злость — чистый, неконтролируемый страх за неё.
— Я… я думала, что уронила… — начала она слабо оправдываться, но он перебил.
— Не важно что! — его голос дрогнул. Он отстранился, чтобы посмотреть на неё, но руки так и не выпустили её плечи. Его взгляд был пристальным, изучающим, полным неподдельного волнения. — Ты вообще думала головой? Один неверный шаг, и… — он не договорил, сглотнув, и снова притянул её к себе, на этот раз просто крепко обняв, прижав её голову к своему плечу. — Чёрт возьми, Энни… — прошептал он ей в волосы, и в его голосе звучало что-то сломленное. — Ты не можешь просто так… Я же только что…
Он не договорил. Он просто держал её, и его дыхание постепенно выравнивалось. Энни, притихшая, понимала, что её план сработал слишком хорошо. Она хотела внимания, а вызвала в нём настоящую, первобытную панику. И в этом была страшная, горькая правда — он беспокоился о ней. Глубоко, по-настоящему.
— Прости, — тихо сказала она, её голос приглушён тканью его куртки. — Я не хотела тебя напугать.
— Да? — он отстранился, его лицо снова стало хмурым, но теперь в этой хмурости читалась не отстранённость, а сосредоточенная забота. — А что ты хотела, учительница? Получить новую травму, чтобы снова лечь в больницу? Или просто увидеть, допрыгаюсь ли я до тебя?
В его вопросе была доля правды, и она заставила Энни покраснеть. Она опустила глаза.
— Я… просто устала от тишины, — призналась она шёпотом.
Логан замер. Потом медленно выдохнул, и напряжение в его плечах спало.
— Понятно, — произнёс он. Его рука поднялась и неловко, почти нерешительно, погладила её по волосам. Жест был настолько непривычным для него, что от него у Энни перехватило дыхание. — Ну, тишина кончилась. Я здесь. И, кажется, теперь я прикован к тебе до конца этого проклятого отпуска, чтобы ты больше не лезла в неприятности. Довольна?
Он говорил грубо, но в его словах не было прежней колкости. Было обречённое, почти нежное раздражение. Он принял решение. Снять часть своей брони. Быть рядом. Не потому, что она слабая, а потому, что она, оказывается, умела заставить его бояться за неё так, как он не боялся за себя.
Энни посмотрела на него, и в её глазах стояли слёзы — на этот раз от облегчения и стыда.
— Да, — прошептала она. — Довольна.
— Отлично, — буркнул он, отпуская её, но тут же взял за руку. — А теперь идём внутрь. И если ты ещё раз подойдёшь к этим перилам ближе, чем на три метра, я привяжу тебя к дивану. Понятно?
Она кивнула, позволяя ему вести себя в дом. Её маленькая, глупая провокация обернулась неожиданным прорывом.
9
Он вёл её в дом, не отпуская руку, его голос не умолкал, превратившись в непрерывный, хриплый поток ворчания, за которым скрывалась паника.
— ...и к тому же, ветер! Ты видела этот ветер? Он мог тебя просто сдуть, как перышко! А эти доски — я их вчера проверял, они скрипят, как кости старухи! И что ты вообще думала, подходя так близко? Что у тебя крылья вырастут? Или ты решила, что я буду каждый раз...