Она помолчала, затем отложила хлеб, вытерла руки о полотенце и подошла к нему.
— Дай сюда, — мягко сказала она.
Прежде чем он понял, что происходит, её руки легли ему на плечи. Лёгкие, тёплые. И начала разминать. Не профессионально, а так, по-домашнему, стараясь пальцами найти зажимы в его каменных мышцах.
Это был конец.
Только что налаженное равновесие рухнуло в одну секунду. Её прикосновение, такое простое и заботливое, стало электрическим разрядом. Каждое движение её пальцев по его напряжённой спине, каждый лёгкий нажим — не расслабляли, а будто подливали масла в огонь, который он с таким трудом пытался затоптать. Он замер, затаив дыхание. Всё его тело, только что подчинившееся, снова взбунтовалось. Он почувствовал тепло её ладоней сквозь тонкую ткань его футболки, угадал близость её тела за своей спиной.
Он стоял, стиснув зубы, глядя в пустоту коридора, пытаясь думать о чём угодно, только не о её руках на себе. Но это было невозможно. Каждое её движение было и пыткой, и блаженством. Она что-то говорила тихим, успокаивающим голосом, но он не слышал слов. Слышал только тишину дома и гул собственной крови в ушах.
Она нажала чуть сильнее у основания шеи, и он невольно вздрогнул. Не от боли. От того, как это было... интимно. Как будто она трогала не просто мышцы, а что-то глубоко внутри, что он всегда держал под замком.
— Логан? — она снова позвала его, прекратив массаж, но не убирая рук. — Ты совсем каменный. Лучше?
Лучше? Нет. Было в миллион раз хуже. Потому что теперь он знал, каково это — её прикосновение, когда он беззащитен. И хотел только одного — развернуться, поймать эти руки и притянуть её к себе, чтобы больше она никогда не останавливалась.
Но он лишь глухо прорычал, всё ещё не оборачиваясь:
— Да. Спасибо.
10
Он лишь глухо прорычал, всё ещё не оборачиваясь:
— Да. Спасибо.
Её руки не убрались. Наоборот, она наклонилась чуть ближе, её дыхание коснулось его шеи. Её голос прозвучал прямо у его уха, тихий, полный искреннего любопытства и лёгкого веселья — она всё ещё не понимала, в какую игру играет.
— Почему ты рычишь? — прошептала она, и в голосе скользнула улыбка. Её пальцы снова провели по его напряжённым трапециям. — Как рассерженный медведь.
Этот шёпот, это тёплое дыхание на коже стали последней каплей. Что-то внутри него лопнуло. Контроль, который он удерживал тончайшей нитью, оборвался. Он резко развернулся — так быстро, что она отшатнулась, широко раскрыв глаза. Его руки схватили её за бока, не больно, но так, чтобы она не могла двинуться. В его взгляде не осталось ничего от усталости — только первобытная, нефильтрованная интенсивность.
— Потому что, — его голос был низким, хриплым, каждое слово давалось с усилием, — если ты сейчас же не остановишься и не отойдёшь… я не отвечаю за себя. Поняла?
Он ждал испуга. Разумного отступления. Но вместо этого её глаза загорелись азартным, почти озорным огоньком. Испуг промелькнул и растаял, смытый волной странного возбуждения. Его угроза, исходящая от этого огромного, напряжённого мужчины, не испугала её. Она почувствовала в ней не опасность, а вызов. И дикое, запретное любопытство.
Её губы тронула медленная, заинтригованная улыбка. Она не отступила ни на дюйм, наоборот, слегка наклонила голову.
— А что будет? — выдохнула она, и в её голосе звенел смех, приглушённый волнением. — Если ты не ответишь за себя? Что ты сделаешь, Логан?
Этот вопрос, заданный таким тоном, добил его окончательно. В нём не было страха. Было любопытство и вызов. Она играла с огнём, и, кажется, наслаждалась этим.
Он не ответил словами. Ответом стало его тело, наклонившееся к ней, его руки, которые скользнули с её боков на спину, прижимая её к себе так плотно, что она на мгновение перехватило дыхание. Он опустил лицо к её шее, его дыхание обожгло кожу.
— Догадайся, — прошипел он прямо в чувствительную кожу под ухом, и это уже не было угрозой. Это было обещание. Грубое, прямое и лишённое всяких недомолвок. Обещание того, что вся его сдержанность, всё его железное самообладание вот-вот обратится в прах, и ей первой придётся столкнуться с последствиями.
Он дал ей последний шанс. Последнюю секунду, чтобы отстраниться, проявить благоразумие.
Но она лишь закинула голову назад, подставляя шею, и её губы растянулись в озорной, вызывающей улыбке. Его угроза не сработала. Наоборот, она, казалось, только раззадорила её. В её глазах танцевали весёлые огоньки азарта.
— Ну так что же ты сделаешь, грозный медведь? — выпалила она, и в голосе звенел беззаботный смешок. Она даже слегка подпрыгнула на месте от возбуждения, её пальцы сжали складки его футболки. — Бросишь меня через плечо? Защекочешь? Или просто будешь ворчать, пока я тебе плечи разминаю?