— Так и есть, — пробурчал он в ответ. — Задание — донести тебя живой и не замёрзшей до дома.
Она засмеялась, толкнув его плечом своим плечом.
— Скучно! Думаю о чём-то интересном. Придумай.
Он молчал несколько шагов, глядя прямо перед собой. Интересного? Вся его жизнь была практичной, конкретной, как чертёж. «Интересное» было роскошью, которую он не мог себе позволить. А теперь…
— Думаю о том, что непривычно, — выдохнул он наконец, и слова вырвались сами, тихие и грубые, как будто их выковыривали клещами. — Быть… вот так.
— «Вот так» — это как? — она перестала раскачиваться и смотрела на него с искренним любопытством.
Он замялся, борясь с собой. Сказать это вслух было страшнее, чем столкнуться лицом к лицу с любым врагом.
— Быть… счастливым, — прошипел он, почти неразборчиво, глядя куда-то в сторону, на оголённые ветки деревьев. Слово казалось ему чужеродным, нелепым в его устах.
Энни замедлила шаг. Её пальцы в его руке слегка сжались.
— И что в этом такого? — спросила она мягко.
— Всё, — ответил он, и в его голосе прорвалась та самая скрытая, гложущая тревога. — Не умею. Не знаю, как это. Боюсь… сделать что-то не так. Испортить.
Он замолчал, но она поняла. Он боялся не внешних угроз. Он боялся самого этого хрупкого состояния. Счастье для него было не подарком, а минным полем, где он, грубый и неуклюжий солдат, боялся наступить не на ту тропинку и взорвать всё это хрупкое благополучие одним неверным словом, движением, взглядом.
Она остановилась, заставив его остановиться тоже. Повернулась к нему и взяла его лицо в свои холодные от воздуха ладони, заставив посмотреть на себя.
— Слушай меня, — сказала она без тени насмешки, её голос был твёрдым и тёплым. — Ты ничего не испортишь. Просто будь. Вот так, как сейчас. Держи меня за руку, слушай, как я болтаю чепуху, и… ну, смотри на кошек. Этого достаточно.
Он смотрел в её глаза, и ему казалось, что он видит в них свой собственный отражённый страх — и бесконечное, обескураживающее принятие. Она не ждала от него подвигов или правильных поступков. Она просто позволяла ему быть. Счастливым. Или несчастным. Серьёзным или смешным. Просто быть рядом.
Он тяжело вздохнул, и что-то в его груди, туго сжатое, наконец-то ослабло.
— Ладно, — хрипло согласился он, наклоняясь и прижимаясь лбом к её лбу. — Буду смотреть на кошек. И держать тебя за руку. Это… я могу.
— Вот и отлично, — она поцеловала его быстро, прямо в губы, на холодном осеннем воздухе. — А теперь пойдём домой пить чай. Я замёрзла, серьёзный ты мой.
Он кивнул, и на его лице, пусть на долю секунды, появилось что-то похожее на спокойную, почти неуверенную улыбку. Он снова взял её руку, и они пошли домой, и он больше не думал о том, как всё сделать правильно.
Дома пахло корицей, теплом и уютом. Они сняли верхнюю одежду, и Логан уже ставил чайник, когда в тишине дома резко зазвонил планшет на столе. Загорелось имя: «Джин Грей / Чарльз Ксавьер».
Логан нахмурился, но взял трубку. На экране появились лица Джин и профессора — улыбающиеся, домашние, но в глазах Чарльза была привычная глубокая внимательность.
— Логан! Энни! — обрадовалась Джин. — Не помешали?
Энни, стоявшая чуть в стороне, поймала себя на мысли, что не знает, как себя вести. Стоит ли подойти? Сказать «привет»? Или сделать вид, что она просто тут мимо проходит? Они с Логаном ещё не обсуждали, как быть с внешним миром. Его одержимость была их личным, тайным миром.
Но Логан не дал ей времени на сомнения. Он, не отрывая взгляда от экрана, просто протянул руку, обхватил её за талию и решительно притянул к себе, в кадр. Его ладонь была тёплой и твёрдой на её боку, не оставляя пространства для отступления.
— Нет, — коротко бросил он в камеру. — Что надо?
Энни почувствовала, как на мгновение замирает, но потом расслабляется под его рукой. Всё решилось само собой.
На экране Джин широко улыбнулась, а профессор Ксавьер кивнул с тем мягким, всё понимающим выражением, которое было только у него.
— Мы просто хотели проведать, — сказала Джин, и её взгляд мягко скользнул с Логана на Энни и обратно. — И, кажется, у нас есть хорошие новости.
— Выглядите… умиротворённо, Логан, — добавил Чарльз, и в его голосе звучала неподдельная теплота. — Это тебе идёт.
Логан что-то буркнул невнятное, но его рука на талии Энни не дрогнула. Он не стеснялся, не отводил взгляд. Это был простой, властный жест заявления: она здесь. Она с ним.
Но затем выражение лица Чарльза стало чуть более официальным, хотя и не менее добрым.
— К сожалению, я вынужден нарушить ваш покой, — сказал он. — Логан, мне нужна твоя помощь. Появилась информация, требующая твоего… специфического подхода. Не срочно, но в течение пары дней нужно будет выдвинуться.