Энни стояла среди смеха и шуток, чувствуя тяжесть его руки на себе, и постепенно её внутреннее напряжение стало спадать. Здесь, среди этих людей, под его крылом, она была в безопасности. Его мир принимал её. Пусть и с шутками. И глядя на его суровый профиль, который сейчас старался сохранять невозмутимость, она понимала, что он делает это не только для себя. Он заявляет о ней. Всем. Раз и навсегда.
И когда шутки поутихли и все разошлись по делам, он наконец посмотрел на неё.
— Всё в порядке? — спросил он тихо, и в его глазах мелькнула тень беспокойства.
— Всё в порядке, — ответила она искренне и впервые за сегодня улыбнулась по-настоящему. — Они же добрые. И ты… молодец.
13
И когда шутки поутихли и все разошлись по делам, он наконец посмотрел на неё.
— Всё в порядке? — спросил он тихо, и в его глазах мелькнула тень беспокойства.
— Всё в порядке, — ответила она искренне и впервые за сегодня улыбнулась по-настоящему. — Они же добрые. И ты… молодец.
Он фыркнул, но его рука на её пояснице на мгновение сжалась чуть нежнее.
— Ладно, учительница. Вези себя хорошо. А то вернусь — проверю.
В этот момент к ним подлетела Джин, сияющая и энергичная. Она легко взяла Энни под руку, мягко, но настойчиво выдернув её из-под руки Логана.
— Извини, старина, я её беру в аренду на полчасика, — сказала она ему с беззаботной улыбкой. — Девочкам нужно поболтать. А ты, наверное, пойдёшь на брифинг с Чарльзом?
Логан нахмурился, его рука на мгновение зависла в воздухе, будто не желая отпускать. Но он лишь кивнул, бросив на Энни предупреждающий взгляд, который ясно говорил: «Не уходи далеко».
— Полчаса, — хрипло бросил он Джин и, не оглядываясь, направился вслед за профессором.
Джин смеясь повела Энни в сторону небольшой кафетерии на территории школы.
— Не переживай, я его не боюсь, — сказала она, усаживая Энни за столик у окна и отправляясь за кофе. — Хотя, должна признать, он сейчас выглядит… менее устрашающе. Наполовину.
Они устроились с чашками, и Джин смотрела на Энни с таким открытым, заинтересованным любопытством, что та почувствовала, как снова краснеет.
— Ну, так что? — Джин наклонилась через стол, понизив голос до доверительного шёпота, хотя вокруг никого не было. — Мы все в шоке, честно. Логан. И… ты. Как это вообще случилось? Это же он! Он рычал на мои цветы в горшках, потому что они «загораживают обзор». А теперь… — она жестом показала на Энни, будто она была главным доказательством невероятного события.
Энни сжала свою кружку, чувствуя себя немного растерянной. С одной стороны, ей дико хотелось поделиться с кем-то, выговориться. С другой — как описать словами этот водоворот? Все эти дни в маленьком доме, его властные приказы, его тихую уязвимость по утрам, ночь у камина, его признание в страхе быть счастливым? Это было слишком личное, слишком огромное и… слишком быстрое.
— Я… я сама не совсем понимаю, — призналась она наконец, смотря в свой кофе. — Всё произошло очень быстро. Сначала он был просто… соседом. Угрюмым и молчаливым. А потом… — она запнулась, подбирая слова. — Потом он просто решил, что я теперь его. И всё.
— Потом он просто решил, что я теперь его. И всё.
Джин сидела напротив, и её улыбка стала мягкой, почти материнской. Она отпила кофе и покачала головой, словно вспоминая что-то.
— Знаешь, я думаю, это не он «просто решил». Он просто наконец-то перестал бороться с тем, что и так было очевидно для всех, кроме него самого.
Энни удивлённо посмотрела на неё.
— Очевидно?
— Энни, милая, — Джин рассмеялась, — этот мужчина пытался прятать свои чувства к тебе, как медведь — ёлку в берлоге. Это было смешно и ужасно заметно. Он всегда знал, где ты. Его взгляд находил тебя в любой комнате, даже если он делал вид, что смотрит в другую сторону. Он мрачнел, когда ты долго задерживалась, и... боже, он начал прислушиваться к твоему смеху. Раньше он просто ворчал на любой шум.
Энни слушала, широко раскрыв глаза. Для неё его одержимость была внезапным ураганом, сметающим всё на своём пути. А для других это было долгим, тихим накоплением.
— Ты для него была как... глоток свежего воздуха для человека, который десятилетиями дышал пылью, — продолжила Джин, её голос стал серьёзнее. — И мы все видели, как он боится этого воздуха. Боится вдохнуть полной грудью, потому что думает, что он его отравит или потеряет. Он пытался держаться подальше, строил из себя того самого «угрюмого соседа». Но это длилось ровно до того момента, пока не появилась хоть какая-то угроза для тебя, даже мнимая. И тогда все его барьеры рухнули. В один миг.