— Может быть, за стеной ничего нет, кроме того самого покоя, которого ты для неё хочешь? — предложил Чарльз. — Не всегда тишина — это затишье перед бурей. Иногда это просто мир. К которому трудно привыкнуть, если ты его никогда не знал.
Логан промолчал, переваривая слова. Тишина в подвале стала ещё гуще.
— Есть простое решение, — продолжил Чарльз, и в его ментальном голосе появилась лёгкая, обнадёживающая улыбка. — Поговори с ней. Не «проверь связь». А поговори. Скажи ей то, что сказал мне. Что тишина тебя... настораживает. Спроси, как она на самом деле.
Логан резко повернул голову, глядя в пустоту, где витал дух Чарльза, с немым возмущением.
— Сказать, что я волнуюсь? Прямо так? — его голос прозвучал так, будто ему предложили публично раздеться.
— Это называется честностью, — невозмутимо ответил Чарльз. — И для вас двоих, переживших такой кризис недоверия, она сейчас важнее, чем демонстрация силы. Ты не слабеешь, признаваясь, что она тебе небезразлична. Ты становишься ближе. Даёшь ей понять, что её покой для тебя важен. Что это не просто «правила», а взаимность.
Логан сжал кулаки, потом разжал. Мысль казалась ему невероятно опасной и... заманчивой. Словно небольшой люк в той самой стене, которую он себе представил.
— И как, по-твоему, я должен это... сказать? — он вымучил вопрос сквозь зубы.
— Как умеешь. — Чарльз мысленно пожал плечами. — «Скучаю по твоему болту». «Тишина непривычная». «Расскажи, как день прошёл, не по-деловому». Начни с малого. Открой дверь. Она, я уверен, ждёт этого. Она ведь тоже учится новой игре — быть сильной в одиночку. Но даже самым сильным иногда нужно знать, что их ждут.
Логан снова погрузился в молчание, но теперь оно было сосредоточенным, обдумывающим.
— И ещё, — голос Чарльза в его голове стал чуть живее, почти заговорщицким. — Если наши расчёты верны (а они почти всегда верны), мы завершим операцию завтра к вечеру. Самолёт будет готов к вылету ночью. Мы можем быть в школе уже послезавтра утром. Ранним утром.
Логан насторожился.
— И?
— И подумай о сюрпризе. Не о громком. О тихом. О том, что будет значить только для вас двоих. Привези ей что-нибудь с этого задания. Не трофей, а... знак. Камешек необычный. Засушенный цветок, который выжил здесь, в этой грязи. Что-то, что скажет: «Я был далеко, но думал о тебе». Или просто приди к ней в комнату, когда она ещё будет спать. Без предупреждения. Просто будь там.
Логан слушал, и что-то в его каменном выражении лица дрогнуло. В глазах мелькнула искорка того самого азарта, что обычно зажигался перед боем, но теперь была направлена на что-то совершенно иное.
— Звучит... как слабость, — пробормотал он по привычке, но без прежней убеждённости.
— Звучит как жизнь, Логан, — мягко поправил Чарльз. — Та самая, обычная жизнь, которую ты так яростно от себя отталкивал и которой теперь, кажется, начал понемногу интересоваться. Попробуй. Что тебе терять?
Что терять? Только остатки своей старой, бронированной оболочки. И, возможно, обрести нечто большее. Логан молча кивнул, на этот раз глядя прямо перед собой, но уже не в пустой угол, а в будущее, которое вдруг окрасилось не только в цвета опасности, но и в тёплые, незнакомые оттенки ожидания и тихого сюрприза.
— Ладно, — хрипло бросил он в пустоту, уже собираясь встать и снова уйти проверять периметр. Но перед этим добавил, почти неслышно: — Попробую. Позвоню. И... цветок. Посмотрю.
Он так и сделал. Проверил периметр, убедился, что всё чисто, а потом, когда наступила глубокая ночь и в укрытии воцарилась тишина, он вышел на связь. Не на общий канал, а на частный, который вёлся прямиком в её комнату в школе. Сигнал шёл долго. Он уже почти решил, что она спит и бросит трубку, когда связь установилась.
— Алло? — её голос прозвучал сонным, но настороженным. Не испуганным, а просто удивлённым. Он звонил не по графику.
— Это я, — буркнул Логан, и сразу почувствовал, как это глупо. Кто же ещё мог быть на этой линии? На той стороне повисла пауза, потом он услышал, как она переводит дыхание, будто садится в кровати.
— Логан. Всё в порядке? — В её голосе не было паники, только забота.
Это его обезоружило. — Да. Всё... по плану, — сказал он, цепляясь за привычную деловую форму. И тут же вспомнил совет Чарльза. Он сглотнул, чувствуя, как слова буквально застревают в горле. — Ты... как? Тишина тут непривычная. Он выпалил это быстро, почти неразборчиво, и замер, ожидая чего угодно — смешка, недоумения, неловкости
. Но она лишь тихо вздохнула. — Я стараюсь, — сказала она просто. — Иногда трудно. Но я помню правило. Ждать. И... верить, что ты скоро. «Скоро».