Логан дошёл до неё, сбросил вещмешок на землю и, не говоря ни слова, обхватил её лицо своими большими, грубыми ладонями.
— Вырядилась, — пробурчал он, но в его голосе не было упрёка, а лишь тёплое, одобрительное ворчание.
— Ждала, — просто сказала она, глядя ему в глаза, и всё её сияющее утро, вся её тревога и надежда были в этих двух словах.
Он наклонился и поцеловал её. Нежно, но основательно, словно ставя точку в разлуке и начиная новую главу. Когда он отпустил её, она была пьяна от счастья и лёгкости.
— Пошли, — сказал он, беря её за руку и поднимая вещмешок. — Мне нужно десять часов сна, а тебе — перестать трястись как осиновый лист.
— Пошли, — сказал он, беря её за руку и поднимая вещмешок. — Мне нужно десять часов сна, а тебе — перестать трястись как осиновый лист.
Она засмеялась, и этот смех был лёгким, беззаботным, какого он не слышал от неё очень давно. Они пошли к его апартаментам, и на этот раз он не вёл её, а просто шёл рядом, не отпуская её руку. Его большой палец время от времени водил по её костяшкам — простой, бессловесный жест, который говорил больше, чем любые признания.
Войдя внутрь, он сбросил вещмешок в угол, куртку — на спинку стула.
— Душ, — объявил он и, не выпуская её руки, повёл её за собой в ванную. Он не спрашивал. Просто включил воду, и пока она нагревался, повернул её к себе спиной и начал расстёгивать пуговицы на её платье. Его пальцы, обычно такие неуклюжие в нежности, сейчас были поразительно ловкими. Она не сопротивлялась, только прикрыла глаза, чувствуя, как напряжение последних дней уходит вместе с каждым прикосновением.
Он раздела её, потом себя, и они вместе вошли под струи горячей воды. Он не торопился. Медленно, тщательно смывал с неё остатки тревоги, а с себя — пыль и запах чужих мест. Мылил её спину, массировал плечи, и его движения были не эротичными, а заботливыми, исцеляющими. Она стояла, прислонившись лбом к его мокрой груди, слушала, как бьётся его сердце, и думала, что нет на свете лучшего места.
Потом он вытер её большим, мягким полотенцем, укутал, как ребёнка, и отнёс в спальню. Уложил в свою постель, которая пахла им, а сам лёг рядом, натянув на себя угол одеяла. Он повернулся на бок, обнял её и притянул к себе так, чтобы она лежала, прижавшись спиной к его груди, а его руки были вокруг неё.
— Всё, — прошептал он ей в мокрые волосы. Его голос был уже тяжёлым от приближающегося сна. — Теперь спи. Настоящим сном. Я здесь. И никуда не ухожу.
Она кивнула, прижимаясь к нему ещё сильнее. Его дыхание стало глубоким и ровным почти мгновенно. Усталость взяла своё. А она лежала с открытыми глазами, слушая этот звук, чувствуя его тепло, и её переполняла такая безмятежная, полная радость, что слёзы снова навернулись на глаза. Но на этот раз — от счастья.
Он проспал до самого вечера. Она не шевелилась, боясь его потревожить, просто лежала и наслаждалась моментом. Когда он наконец проснулся, уже в сумерках, он первым делом проверил, на месте ли она. Увидев её бодрствующие глаза, хрипло спросил:
— Не спала?
— Немного, — соврала она.
Он фыркнул, поняв, что она не спала вовсе, но ничего не сказал. Просто потянулся и поцеловал её в плечо.
Они провели вечер в тишине. Он сварил кофе, она приготовила бутерброды. Ели на полу в гостиной, устроившись на мягком ковре. Он рассказывал обрывками о задании — ничего страшного, просто детали. Она слушала, кивала, и её сердце больше не сжималось от страха. Оно было спокойно.
Позже, когда они снова лежали в постели, и луна светила в окно, он вдруг сказал:
— Цветок завял. В кармане.
Она улыбнулась в темноте.
— Неважно. Ты привёз его. Это главное.
Он обнял её крепче.
— Завтра, — пробормотал он. — Никаких заданий. Никакой работы. Просто... завтра. Наше.
— Наше, — повторила она, и это слово звучало как самое сладкое обещание.
Они засыпали, сплетённые воедино, и утро следующего дня действительно было «их». Солнечное, ленивое, без единого намёка на тревогу. Логан, выспавшийся, был менее угрюм, чем обычно. Он даже позволил себе подольше полежать в постели, наблюдая, как Энни возится с кофеваркой в его маленькой кухонной нише.
Тишину нарушил мягкий, но настойчивый звонок на коммуникаторе Логана. Он нахмурился, но взял трубку.
— Логан, — раздался спокойный голос Чарльза. — Надеюсь, я не разбудил вас?
— Нет, — буркнул Логан, но его взгляд уже стал осторожным. Деловые звонки от Чарльза в такие дни могли означать только неприятности.