— Отлично. Тогда приглашаю вас обоих на ужин. Сегодня вечером. Неофициально. Просто... чтобы собраться. Джин и Хэнк тоже будут. Мы... соскучились по вам. Обоих.
Логан заколебался. Он планировал провести вечер так же, как и день — в полной изоляции с Энни. Но в голосе Чарльза звучало нечто такое, что напоминало не о долге, а о дружбе. И, что удивительнее всего, это не вызвало у него привычного раздражения.
— Ладно, — наконец согласился он. — Придём.
Вечером они направились в личные апартаменты Чарльза — уютные, тёплые, совсем не похожие на его официальный кабинет. Стол был накрыт без изысков, но с вниманием к деталям: домашний пирог от Джин, салат от Хэнка, хорошее вино. Джин встретила их сияющей улыбкой и тут же увлекла Энни на кухню «помочь донести хлеб», что было явным предлогом для девичьих сплетен.
— Ну что, как наш буйнопомешанный романтик? — шепнула Джин, подавая ей тарелку. — Цветок привёз, говоришь? Я бы с ума сошла от умиления.
Энни покраснела, но засмеялась.
— Он завял у него в кармане. Но да... это было... идеально.
За столом царила непринуждённая, тёплая атмосфера. Даже Логан, сидевший немного в стороне и наблюдавший за всеми, время от времени позволял себе короткие реплики или кивок в ответ на шутку Хэнка. Он не отпускал руку Энни, которая сидела рядом, и это простой жест говорил больше, чем любые слова.
После ужина Хэнк, к всеобщему удивлению, вытащил коробку с настольной игрой — не сложной стратегией, а чем-то простым и весёлым, с кубиками и глупыми заданиями.
— Что? — пожал он плечами в ответ на удивлённые взгляды. — Учёным тоже нужно расслабляться. И иногда выигрывать у непобедимого Росомахи — особое удовольствие.
Игра оказалась на удивление азартной. Джин хохотала, проваливая каждый бросок кубика. Хэнк сосредоточенно строил козни. Чарльз, казалось, предугадывал ходы всех заранее, но играл милостиво. А Логан... Логан втянулся. Он бросал кубик с таким мрачным видом, будто от этого зависела судьба мира, а когда выпадало неудачное число, ворчал так, что все смеялись ещё громче.
— О нет, Логан, тебе снова нужно изобразить панду! — заявила Джин, зачитывая карточку задания.
Логан посмотрел на неё так, будто она предложила ему прыгнуть с крылы.
— Ни за что.
— Правила есть правила! — запел Хэнк. — Давай, Росомаха, покажи нам свою мягкую сторону!
И, к вечному изумлению Энни, Логан... изобразил. Коротко, нелепо, с таким свирепым видом, что это было в тысячу раз смешнее любой уморительной гримасы. Грохот смеха заставил дрогнуть даже люстру. А Логан, отыграв свою пытку, поймал взгляд Энни, сияющей от смеха и счастья, и уголок его рта дёрнулся в той самой редкой, настоящей улыбке, которую видели лишь единицы.
Игра закончилась всеобщим смехом и лёгкой усталостью от хорошего времяпрепровождения. Чарльз, наблюдавший за всем с тёплой, отеческой улыбкой, тихо откатился в кабинет, примыкающий к гостиной, и вернулся с небольшой шкатулкой из тёмного дерева.
— У меня для вас, — он обратился к Логану и Энни, — есть небольшой подарок. Вернее, не подарок, а скорее... ключ. К кое-чему, что уже давно должно было стать вашим.
17
Он наблюдал, как она скользит по гладкому полу, прикасается к каменной облицовке камина, заглядывает в спальню с широкой кроватью. Ее восторг был таким громким в тишине этого стерильного пространства.
— Здесь даже полы с подогревом! И джакузи! Логан, посмотри! — ее голос звенел, как колокольчик, отражаясь от голых стен.
Он кивнул, коротко, жестко.
— Вижу. Роскошно.
Она замолчала, почувствовав ледяную волну, исходящую от него. Ее сияние померкло, сменившись настороженностью. Она медленно вернулась в гостиную, остановившись перед ним.
— Что не так?
— Ничего. Всё в порядке.
— Логан.
Он отвернулся, подошел к огромному окну. Свое отражение в темном стекле — сгорбленное, напряженное — смотрело на него.
— Просто много... пространства. Нужно привыкнуть.
— Но это же прекрасно! — она подошла ближе, но не решалась прикоснуться. — Свет, воздух... Это не казенная комната в школе. Это наше место.
«Наше место». Эти слова обожгли его, как раскаленное железо. Место. Постоянство. Обязательства, висящие в воздухе вместе с запахом новой краски.
— Энни, — его голос прозвучал резко, как скрежет металла. — Я не могу спать под стеклянной стеной. Это как будто спишь на ладони у всего леса. Любой может увидеть.
— Но Чарльз сказал, здесь оптический камуфляж и система безопасности...
— Системы ломаются! — он резко обернулся, и в его глазах вспыхнула знакомая дикая искра. — Камуфляж можно отключить. Любую технологию можно обойти. Это стекло, — он стукнул костяшками пальцев по холодной поверхности, — оно не остановит даже пулю 9-миллиметра.