Он шёл, и его руки сами сжимались в кулаки, когти просились наружу, чтобы рвать и метать. Но рвать было нечего. Метать — не в кого. Ярость была бесполезной. Она не находила выхода и разъедала его изнутри, смешиваясь с леденящим страхом.
Он смотрел на деревья, на камни, на каждую тень, и видел не потенциальные укрытия для врага, а потенциальные места, где она могла упасть. Где она могла лежать сейчас, одна, в тишине, которую он не мог нарушить.
Весь его опыт, вся его вековая жизнь, полная насилия и выживания, оказались бесполезны. Он мог выстоять против армии. Мог пережить пытки. Но он не мог найти одну-единственную женщину в знакомом лесу. И не мог стерпеть мысль, что последнее, что она услышала от него, были слова, брошенные ей вслед в темноту. Слова, полные мелкой, ничтожной обиды, когда на кону была её жизнь.
Он остановился, уперся ладонями в ствол старого дуба и опустил голову. Горло сжалось. Не от рыка. От чего-то другого, тёплого и солёного, что подступало к глазам. Он сжёг это чувство яростью, заставил себя дышать ровно.
Ему было не до слёз. Ему нужно было найти её. И если он найдёт... если она будет жива... он знал одну вещь. Все эти барьеры, все эти страхи, все эти дурацкие принципы — они больше не имели значения. Единственное, что имело значение, это чтобы она была здесь. Рядом. В его мире. А уж как он впишется в её мир стекла и света — это он как-нибудь придумает. Когтями выскоблит себе место у камина, если понадобится. Лишь бы она была жива, чтобы видеть это.
Логан шёл, и его разум, отточенный веками поиска угроз, теперь был настроен на одну частоту: её отсутствие. Он отбросил всё — тактику, гордость, страх. Осталось только чистое, животное намерение. Он не искал следов. Он искал пустоту.
Именно это его и привело на небольшую, ничем не примечательную поляну. И здесь его шаг замер.
На краю поляны, прислонившись к стволу старой берёзы, стояла Энни. Она была на ногах. Живая.
Волна такого всепоглощающего облегчения накрыла Логана, что у него на мгновение потемнело в глазах. Но облегчение тут же сменилось леденящим ужасом при близком рассмотрении.
Она стояла, но это была лишь тень той женщины, которую он знал. Одежда была в грязи и разорвана в нескольких местах, лицо — смертельно бледное, с синяками под глазами, будто от многодневной лихорадки. Волосы спутаны, в них запутались сухие листья. Она дрожала мелкой, постоянной дрожью, но в её позе была странная, вымученная прямотa, будто она из последних сил держалась за сознание.
И она смотрела прямо на него. В её глазах не было ни обвинения, ни страха, ни даже той опустошённой боли, что он видел вчера. Была лишь глубокая, бесконечная усталость и... что-то вроде смущения.
Он рванулся к ней, его руки инстинктивно потянулись, чтобы схватить, поднять, унести.
— Энни! Боже, что с тобой... — его голос сорвался.
Она сделала слабый шаг назад, отстраняясь от его прикосновения, и почти потеряла равновесие. Ей пришлось ухватиться за берёзу.
— Эй, полегче, ковбой, — её голос прозвучал хриплым, разбитым шёпотом, но в нём намеренно прозвучала старая, лёгкая интонация. Та, что была до дома, до ссор. — Я всего лишь... немного прогулялась. Звезды смотреть. Засветилась. — Она даже попыталась улыбнуться, но это получилось как гримаса боли.
Логан замер, его руки всё ещё были протянуты, будто он не понимал, что происходит. Прогулялась? Она выглядела так, будто прошла через ад и обратно. И эта дурацкая, неуместная шутка...
— Ты... ты вся дрожишь. Ты еле стоишь, — пробормотал он, его собственный голос звучал чужим.
— Холодно немного, — она пожала плечами, и этот жест был таким жалким и хрупким, что у Логана сжалось сердце. — А стоять... да, сложновато. Ноги, кажется, забыли, как это делать.
Она снова попыталась сделать шаг от дерева, чтобы доказать свою «нормальность», но её колени подогнулись. Логан снова рванулся вперёд и на этот раз успел подхватить её, прежде чем она рухнула на землю. Она весила ничего, как пушинка, и вся дрожала в его руках.
— Всё, хватит шутить, — проскрежетал он, прижимая её к себе, чувствуя, как холод её тела проникает сквозь его одежду. — Мы идём домой. Сейчас же.
— Ладно, ладно... — она прошептала, и наконец, вся её наигранная бодрость исчезла, уступив место той самой чудовищной усталости. Её голова упала ему на плечо. — Только... не в тот дом, хорошо? Просто... в школу. В мою старую комнату. Там... знаешь ли, потолок не стеклянный.
Он ничего не ответил, просто поднял её на руки, устроив поудобнее. Она не сопротивлялась. Её глаза уже закрывались.
— Эй, Логан? — её шёпот был едва слышен.
— Что?
— Ты всё-таки нашёл меня, — она выдохнула, и в этом выдохе было что-то вроде удивления и... слабого, слабого удовлетворения.
— Дура, — хрипло сказал он, но в его голосе не было злости. Была только сокрушительная нежность и страх, который ещё не отпускал. — Конечно, нашёл.