— Других? — Энни нахмурилась. — Камуфляж на другого человека?
— Почему нет? Ты уже чувствуешь, как скрывать себя. А если представить, что можно расширить эту способность? Создать поле невидимости для тех, кто рядом? — Эрик чуть улыбнулся. — Но это потом. Сначала — ты. Твоя безопасность. Твой контроль.
Энни вытерла глаза тыльной стороной ладони.
— Ты правда думаешь, что я смогу?
— Я не думаю. Я знаю. — Он встал со скамьи и протянул ей руку. — Пойдём. Прогуляемся до ручья. Луна хорошая, вода спокойная. На воде легче учиться.
— Сейчас? В два часа ночи?
— А что, у тебя есть другие планы?
Энни посмотрела на его руку. Потом на его лицо — серьёзное, без тени насмешки.
Они прошли мимо дуба, свернули на тропинку, ведущую к роще. Луна светила ярко, и тени от ветвей ложились на землю, как кружево. Эрик шёл чуть впереди, раздвигая ветки, пропуская Энни. Они не разговарили какое-то время — просто шли, слушая ночь.
Энни смотрела на его спину, на то, как легко он двигается в темноте, будто сам был частью этой ночи. И думала о том, как странно устроена жизнь: ещё месяц назад она боялась даже произносить его имя. А теперь идёт с ним к ручью в два часа ночи и чувствует себя… спокойно.
— Ты слишком доверчива, — сказал Эрик, не оборачиваясь. — Это опасно.
— Я не доверчива, — ответила Энни. — Я просто устала бояться.
Он остановился, повернулся к ней. В лунном свете его лицо казалось высеченным из камня — острые скулы, глубокие тени под глазами. Но голос был мягче, чем обычно.
— Ты знаешь, кто я. Что я делал. Что я, возможно, сделаю ещё. — Он говорил ровно, без оправданий. — И ты идёшь со мной в лес. Ночью. Одна. Это не смелость, Энни. Это безрассудство.
— А ты? — спросила она, не отводя взгляда. — Ты мог бы сделать мне больно. Прямо сейчас. Здесь. Никто бы не узнал до утра. Но ты не делаешь.
Эрик усмехнулся — коротко, без веселья.
— Ты правда думаешь, что я не способен на такое?
— Я думаю, что ты способен на многое. — Она подошла ближе, сократив расстояние до шага.
— У меня была жена, — сказал Эрик, глядя на воду. Голос его был ровным, почти безразличным, словно он читал чужую историю. — И дочь. Их убили люди. Не мутанты. Обычные люди. За то, что моя дочь родилась другой.
Энни замерла.
— Их убили, — повторил он. — Сожгли наш дом. Жену убили сразу. Дочь я вытащил, но она умерла у меня на руках по дороге к врачу. Ей было четыре года.
Он замолчал. Ветер шумел в ветвях, вода тихо плескалась о камни.
— Поэтому я их ненавижу, — сказал он наконец. — Всех. Не каждого человека по отдельности — некоторых я даже уважаю. Но людей как вид… как силу, которая делает мир хуже… я их ненавижу. Я много их убил. И возможно, убью ещё.
Энни смотрела на его профиль — острый, жёсткий, освещённый луной.
— Ты не боишься меня? — спросил он, поворачивая голову.
— Нет, — ответила она тихо. И сама удивилась тому, как твёрдо это прозвучало.
— Почему?
— Не знаю. — Она честно пожала плечами. — Должна бы. Ты говоришь такие вещи… но я не боюсь. Может быть, потому что я видела пустоту. А ты… ты не пустой. Ты злой, но не пустой. Это почему-то важнее.
Эрик усмехнулся — коротко, без насмешки.
— Странная ты, — сказал он. — Чарльз меня боится. Логан ненавидит. Джин и Хэнк — осторожничают. А ты… ты просто стоишь и слушаешь.
— А что мне делать? Кричать и убегать? — Энни вздохнула. — Я устала убегать. От себя, от других, от правды. Эрик, я не знаю, плохой ты или хороший. Я знаю, что ты единственный, кто говорит со мной о том, что я могу сделать со своей мутацией, без дурацких «всё будет хорошо». Ты говоришь: «научись пользоваться, и страх уйдёт». И это единственное, что имеет смысл.
Эрик отвернулся от воды, посмотрел на неё в упор.
— Ты права, — сказал он. — Давай о деле. Твоя мутация.
Энни выдохнула — с облегчением, которого не ожидала. Разговор о жене и дочери был слишком тяжёлым, слишком чужим. Она не знала, что с ним делать. А вот разговор о её силе… это было понятно. Это было про неё.
— Я хочу научить тебя пользоваться ею, — продолжил Эрик спокойно, деловито. — Не просто прятаться, когда больно. А управлять. Включать и выключать по желанию. Использовать осознанно.
— Ты думаешь, это возможно?
— Я знаю, что любая мутация подчиняется тренировке. Твоя способность к исцелению — это одно. А способность к сокрытию — это та же самая энергия, но направленная внутрь. Тебе нужно понять механизм. Почувствовать разницу. И тогда ты сможешь использовать обе грани, не боясь, что одна уничтожит тебя.