Он поднял руку и указал на лунную дорожку на воде.
— Смотри. Вода всегда стремится занять пустоту. Если ты убираешь себя из восприятия мира — мир не сопротивляется. Он просто перестаёт тебя замечать. Это не насилие над реальностью. Это… договорённость. Ты говоришь: «меня нет», и реальность соглашается. Потому что ты сама в это веришь.
Энни слушала, ловя каждое слово.
— А как научиться верить?
— Практика. — Эрик повернулся к ней. — Но не на беговой дорожке с датчиками. А в реальных ситуациях. Когда ты спокойна. Когда ты под защитой. Когда можешь позволить себе ошибиться и не уйти в пустоту насовсем.
Он сел на траву у ручья, скрестив ноги, и жестом пригласил её сделать то же самое.
— Давай прямо сейчас. Без генератора. Без давления. Просто ты, я и луна. Попробуй вспомнить то чувство — когда ты начала исчезать. Не боль, которая к нему привела. А сам механизм. Как будто внутри что-то щёлкает и отпускает.
Энни села напротив него, скрестив ноги. Трава была влажной, но она не чувствовала холода.
— Щёлкает, — повторила она. — Да. Как выключатель.
— Вот. — Эрик кивнул. — Теперь попробуй нажать этот выключатель без страха. Не для того, чтобы спрятаться. А просто чтобы почувствовать, как это делается. Я буду здесь. Если что-то пойдёт не так — я рядом.
Энни закрыла глаза.
Она представила тот щелчок. Не лес. Не боль. Не уходящую спину Логана. Только ощущение — как что-то внутри переворачивается, и мир становится тише, дальше, безопаснее.
Щелчок пришёл легко. Слишком легко.
Она открыла глаза.
Эрик смотрел на неё странно — прищурившись, словно пытался рассмотреть что-то, чего не видел.
— Ты сделала это, — сказал он тихо. — Я тебя не чувствую. Совсем. Ты сидишь в двух шагах, я вижу твоё лицо, но… тебя нет.
Энни испугалась. Резко, по-настоящему.
— Вернись, — сказал Эрик спокойно. — Медленно. Не дёргайся. Просто захоти быть здесь.
Она захотела.
Мир вернулся — с шумом воды, с запахом травы, с лунным светом. Энни выдохнула и поняла, что не дышала последние секунды.
— Получилось, — прошептала она.
— Получилось, — согласился Эрик. — Ты только что осознанно включила и выключила камуфляж. Без боли. Без страха. Просто по желанию.
Он чуть улыбнулся — той своей редкой, скупой улыбкой.
— Я говорил, ты сможешь.
Энни посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Сердце билось ровно. В груди не было пустоты — только тихое, удивлённое спокойствие.
— Я сделала это, — сказала она.
— Ты только начала, — поправил Эрик. — Но это уже много.
Он поднялся, отряхнул брюки.
— На сегодня хватит. Тело помнит усталость, даже если разум ещё готов работать. Завтра продолжим. Если хочешь.
— Хочу, — ответила Энни, вставая.
Они пошли обратно к школе. Луна уже клонилась к горизонту, ночь стояла глубокая, тихая.
У задней двери Эрик остановился.
— Ты не боишься меня, — сказал он. Не вопрос. Утверждение.
— Нет, — ответила Энни. — И сама не знаю почему. Может быть, потому что ты единственный, кто говорит мне правду. Даже если эта правда страшная.
— Страшная правда лучше красивой лжи, — кивнул Эрик. — Помни это.
Он развернулся и ушёл в темноту сада, растворившись между деревьями.
Энни постояла на крыльце, глядя ему вслед, потом зашла в дом, поднялась к себе и легла в кровать.
25
Утро началось с того, что Джин ворвалась на кухню с криком:
— Он в столовой!
— Кто? — спросонья не понял Хэнк, помешивая овсянку.
— Эрик! — Джин округлила глаза. — Сидит за столом. Пьёт кофе. Как ни в чём не бывало.
Хэнк выронил ложку.
В столовой действительно царила атмосфера лёгкого шока. Эрик Леншерр — без пальто, в тёмно-синем свитере, с идеально зачёсанными седыми волосами — сидел на месте, которое обычно занимал Шон, потому что Шон предпочитал стоять. Перед ним стояла чашка чёрного кофе и тарелка с тостом, к которому он не притронулся.
Чарльз замер у входа, не веря своим глазам.
— Эрик? Что ты…
— Доброе утро, Чарльз, — спокойно ответил тот. — Твоя кухарка варит отвратительный кофе. Я бы порекомендовал заменить её.
— У нас нет кухарки, — механически поправил Чарльз. — Кофе варит Хэнк.
— Тем более.
В этот момент в столовую вошла Энни.
Она была в джинсах и том самом свитере Логана, с мокрыми после душа волосами и румяная — впервые за много дней. Увидев Эрика, она не удивилась. Только приподняла бровь.
— Ты здесь.
— Я здесь, — подтвердил Эрик, отхлебнув кофе. — Хотел убедиться, что ты не проспишь тренировку. Вчера была тяжёлая ночь.