— Ты ему веришь? — спросил он. Голос был тихим, но в нём звенело.
— Я верю его действиям, — ответила Энни, глядя на Логана спокойно. — Он пока ничего плохого мне не сделал. Наоборот. Он помогает мне не сломаться. В отличие от некоторых.
Логан сжал челюсть, поднялся и вышел, не сказав больше ни слова.
Дверь за ним хлопнула громче, чем за Эриком.
Джин вздохнула.
— Ты жёстко, — сказала она.
— Это правда, — пожала плечами Энни, но в её глазах мелькнула тень. — Я устала врать. И себе, и другим.
Хэнк покачал головой и уткнулся в остывшую овсянку. Шон с Рейн переглянулись, но промолчали.
Чарльз, который всё это время наблюдал молча, наконец заговорил:
— Энни, дитя моё. Ты знаешь, что я не запрещаю тебе общаться с Эриком. Но будь осторожна. Он… сложный человек.
— Я знаю, профессор. — Энни встала, убрала свою чашку. — Он сам мне это сказал. Этой ночью.
Она вышла.
В столовой остались только тишина и невысказанные вопросы.
Хэнк дождался, пока все разойдутся.
Джин ушла наверх — наверное, к Энни. Шон и Рейн отправились в гостиную, включили телевизор, но смотрели в одну точку. Логан исчез — хлопнула дверь подвала. Энни закрылась в своей комнате.
Чарльз остался сидеть за столом, глядя на остывший кофе Эрика.
— Чарльз, — Хэнк подошёл сзади, понижая голос. — Можно вас на минуту? В лабораторию.
Чарльз поднял голову. В голосе Хэнка было что-то — не паника, нет. Скорее, напряжённое, щемящее беспокойство.
— Что случилось? — спросил Чарльз, разворачивая кресло.
— Не здесь. Пойдёмте.
В лаборатории Хэнк закрыл дверь, подошёл к столу, где под микроскопом лежали два стекла с образцами. На экране монитора мерцали графики, цифры, цветовые индикаторы — всё то, что Чарльз никогда не умел читать с первого взгляда.
— Я взял кровь Энни, когда она была в медблоке, — начал Хэнк, не глядя на Чарльза. — Стандартная процедура. И снова — сегодня утром, после тренировки. Сравнил.
— И?
Хэнк повернулся к нему. Лицо у него было бледное, под глазами залегли тени.
— Её мутация растёт. Быстрее, чем должно быть. Намного быстрее. — Он ткнул пальцем в монитор. — Посмотрите. Две недели назад эти маркеры были в пределах нормы для мутанта её типа. А сейчас... сейчас они соответствуют уровню, который я ожидал бы увидеть через год-два. Или никогда.
Чарльз подкатился ближе, вглядываясь в графики, хотя мало что понимал.
— Ты хочешь сказать, что её сила усиливается?
— Я хочу сказать, что её сила мутирует. Сама по себе. Или... — Хэнк запнулся.
— Или?
— Или кто-то или что-то её ускоряет. — Он сел на табурет, провёл рукой по лицу. — Чарльз, я не знаю, что это. Показатели стабильны, но сам процесс... он ненормальный. Её организм перестраивается. Те маркеры, которые отвечают за скрытие — тот самый камуфляж — они активировались раньше, чем должны были. Гораздо раньше. Как будто кто-то нажал кнопку "пуск".
Чарльз молчал, переваривая.
— Это может быть опасно? — спросил он наконец.
— Не знаю, — честно ответил Хэнк. — Может, её мутация просто раскрывается. Может, это естественный процесс. Но может... — Он замолчал, покусывая губу.
— Говори.
— Может, внутри неё есть что-то, что мы не видим. Что-то, что заставляет её расти так быстро. И если это "что-то" не контролировать... — Хэнк не договорил.
Чарльз закрыл глаза.
— Ты спрашивал её? — сказал он. — Откуда она взялась? Что было до вокзала?
— Нет. — Хэнк покачал головой. — Я думал, вы спросили.
— Я не спрашивал. — Чарльз открыл глаза. В них была усталость. — Она появилась на пороге школы год назад. Ни документов, ни родственников, ни прошлого. Я пытался заглянуть в её разум — там была стена. Не враждебная. Защитная. Как будто кто-то поставил блок. Я решил, что это последствия травмы. Что она сама не хочет вспоминать.
— И вы не настаивали, — кивнул Хэнк.
— Я не имею права ломать чужие стены. — Чарльз посмотрел на образцы крови. — Но теперь... теперь я думаю, что, возможно, зря.
Они замолчали.
В лаборатории было тихо. Только гудели приборы, да где-то за стеной шумела вентиляция.
— Расскажи мне про вокзал, — попросил Хэнк. — Как она оказалась здесь?
Чарльз откинулся в кресле, прикрыл глаза.
— Её нашёл Логан. В Нью-Йорке, на Центральном вокзале. Сидела на скамейке, в грязной одежде, без вещей. Логан сказал, что она выглядела так, будто её выбросили. Как ненужную вещь.
— Она говорила что-нибудь?
— Почти ничего. Назвала имя. Сказала, что ей некуда идти. — Чарльз вздохнул. — Логан привёз её сюда. Я предложил остаться. Она согласилась. И с тех пор... она ни разу не спросила, можем ли мы найти её прошлое. Ни разу не попыталась вернуться. Как будто его не существовало.