— Что-то не вяжется в его рассуждениях, Кирхайс, — обратился Райнхард к своему адъютанту. — «Должны оставаться неприкосновенными для внешнего врага», говорит он. Но с каких пор мятежники стали равной внешней силой? Он не видит вещи такими, какие они есть, вот и несёт всякую околесицу.
Райнхард, получив под своё командование половину всего имперского Флота, работал не покладая рук. Набирая молодых офицеров, он отдавал предпочтение мелким дворянам и простолюдинам. Средний возраст командного состава резко сократился. Молодые офицеры, такие как Вольфганг Миттермайер, Оскар фон Ройенталь, Карл Густав Кемпфф и Фриц Йозеф Биттенфельд стали теперь адмиралами и привнесли юношескую энергию и смелость в командование армией.
Тем не менее, Райнхард никак не мог отделаться от чувства неудовлетворённости. Он собрал отличных боевых командиров, обладающих мужеством и тактическим талантом, но всё ещё не нашёл достаточно хороших штабных офицеров и, главное, человека, которого можно было бы назначить начальником штаба.
Райнхард не ожидал многого от знатных штабных офицеров, закончивших Военную школу. Он слишком хорошо знал, что военные навыки не были для таких учеников главным. Прирождённые солдаты — вроде самого Райнхарда — встречались там редко и не ценились.
Назначить Кирхайса начальником штаба он не мог. Райнхард нуждался в нём как в своём представителе, а иногда и человеке, который может взять под командование часть флотов. Когда они были вместе, он обсуждал с Кирхайсом свою стратегию, чтобы принять лучшее решение. Такую роль мог выполнять лишь самый доверенный помощник.
Всего несколько дней назад Райнхард посылал Кирхайса вместо себя в систему Кастроппа для подавления вспыхнувшего там восстания. Он сделал это, чтобы позволить Кирхайсу отметиться собственным достижением и дать всем понять, что он является вторым после Райнхарда человеком в его команде.
Так что приказ императора, переданный маркизом Лихтенладе, по просьбе Райнхарда было поручено выполнить Кирхайсу.
Поначалу Лихтенладе прохладно посмотрел на эту идею. Но один из его помощников, человек по фамилии Вайтц, сказал:
— Почему бы и не позволить ему? Контр-адмирал Кирхайс является ближайшим помощником графа Лоэнграмма. Если ему удастся подавить восстание, то наградить его — и оставить у себя в долгу — может оказаться полезным в будущем. А если он потерпит неудачу, то вину с ним разделит и рекомендовавший его граф Лоэнграмм. Мятеж он, исправляя ошибку своего человека, подавит потом сам, но уже не сможет хвалиться этим.
— Хмм… Да, это имеет смысл, — согласился маркиз, принимая решение. Приказ императора был передан Кирхайсу, а Райнхард в личном порядке передал Вайтцу некоторую сумму денег. Маркиз так никогда и не узнал, что совет его помощника был дан с подачи Райнхарда.
Таким образом, Кирхайс получил приказ непосредственно от императора. Среди подчинённых Райнхарда он обошёл равных по званию и даже стоящих более высоко офицеров, и это было открытым признанием, что он теперь является номером два в команде. Хотя, конечно, это была лишь формальность. А чтобы подтвердить её и сделать реальностью, Кирхайсу и нужны были военные достижения.
Восстание в системе Кастроппа случилось следующим образом:
Ранее в этом же году жизнь герцога Ойгена фон Кастроппа неожиданно оборвалась в результате крушения космического корабля.
Как высший аристократ, он обладал правом налогообложения в своей вотчине и хвастался властью и богатством. Кроме того, он около пятнадцати лет занимал пост министра финансов Империи. Во время пребывания в этой должности он использовал своё положение для стяжания личного богатства и периодически оказывался в центре скандалов, связанных со взяточничеством. Однако, если в связи с преступлениями всплывали имена аристократов, закон становился очень гуманным. А в тех случаях, когда дыры в законах оказывались слишком малы для герцога Кастроппа, ему всё равно удавалось избегать наказания путём умелого использования денег и связей.
Граф Руге, министр юстиции того времени, с сарказмом называл Кастроппа «умелым фокусником», из чего можно было сделать вывод о том, что даже в глазах родовитых дворян этот человек заходил слишком далеко. Они считали неудобным, что человек, являющийся опорой имперского правительства, настолько открыто отказывается следовать принятым для государственных служащих правилам. Общественное недовольство к одному человеку может легко перерасти в недовольство всем правительством.