Глава VII
За размышлениями, я не заметил, как машина въехала в город и уже приближалась к центру.
Я уже давненько не был в самом центре — пару лет. Сейчас он на меня производил удручающее впечатление. Воздух уже немного остыл, но в нем еще висело ощущение липкой влажности, какая обычно сопровождает знойные петербургские дни. Вдоль бордюров, на проезжей части, на тротуарах и под домами то и дело валялись пустые банки из под пива, рваные упаковки от фастфудов и просто мусор. Завтра утром всего этого не будет — мусор будет убран с улиц городскими службами. Проезжую часть и тротуары старого города вымоют специальной пеной и город будет блестеть и пахнуть как младенец после купания, но сейчас он был уставший и душный словно бомж.
Стены почти всех домов как минимум до окон были испачканы дурацкими граффити и надписями типа «Зенит — чемпион!» или «Рок-н-pолл уже мертв!» «Лишние» своим видом тоже не вызывали оптимизма. Единственно, что вызывало приятное щемящее чувство, это с детства знакомая торжественная архитектура домов, колонны дворцов, витиеватые решетки каналов и мостов, украшенные гордыми фонарями на чугунных декоративных торшерах и золотой шпиль Петропавловки, освещенный заходящим солнцем, время от времени появляющийся и исчезающий на горизонте между домами и деревьями в просвете улиц.
Машина наконец-то переехала через Пантелеймоновский мост и понеслась мимо Инженерного замка. Справа Летний сад улыбнулся мне знакомой оградой с головами горгоны Медузы, двуглавыми орлами на колоннах входа в сад и кронами деревьев за Карпиевым прудом, по которому как в старые времена все так же неспешно плавали лебеди.
Марсово поле как всегда поприветствовало меня своей неожиданной перспективой и геометрическими линиями песочных пешеходных дорожек, то и дело появляющихся за невысокой зеленью кустарников. Машина свернула на набережную канала Грибоедова и впереди предстал храм Спаса на Крови — весь золотой от косых лучей солнца на фоне небесной голубизны.
«…где зеленые деревья, и золото на голубом» — вспомнился фрагмент песни одного старого питерского рок-музыканта. От этого на душе стало тепло.
Порше въехало на Конюшенную, где находился бар «Арлекин». Площадь почти вся была заставлена беспилотными такси. Мне повезло — машина запарковалась чуть ли не у самого входа.
Я вошел внутрь. Игорь уже сидел за столом и глядел в меню. Зал был примерно на две трети заполнен посетителями. Некоторые громко разговаривали, жестикулируя — видимо уже сидели какое-то время и были после нескольких бокалов пива или чего-то покрепче. Я направился к столику.
— Ну, привет, старина! — Игорь встал из-за стола, делая шаг навстречу и протягивая мне руку. — Давненько мы не виделись! Ведь это сколько лет уже прошло?
— Привет, Игореха! Года два, — ответил я, пожимая его руку и обнимая его.
— Да каких два? Три точно. Мы же были у тебя на дне рождения Надюши. Ей тогда исполнилось два. А сейчас ей сколько?
— Шесть, — усмехнулся я. — Действительно. Вот время летит!
— Это точно! — улыбнулся Игорь.
Мы уселись. На электронном табло я ткнул два раза в чешский Будвайзер, чтобы можно было немного расслабиться и уже неторопясь обдумать то, что мы хотим выбрать в меню.
Андро-официант подъехал и поставил перед каждым из нас по запотевшему большому бокалу с пивом.
— Ну, рассказывай, как у тебя дела? Как там эти ваши андроны? — улыбнулся Игорь, вытерая пену с губ после первого глотка и кивая в сторону официанта.
— Да вроде все нормально — работают, — ответил я, тоже сделав долгожданный глубокий глоток прохладного пива.