— Да… может ты и прав.
Игорь на какой-то момент замолчал, а потом продолжил:
— Хотя, знаешь, как некоторые говорят: «Чтобы почувствовать себя хорошо, нужно обнять пять человек… или дать кому-нибудь в морду», — улыбнулся он, глядя на меня.
— Ха, ха! Да уж, действительно. — рассмеялся я. — Правда, неизвестно, чем бы все это закончилось и кто бы себя после этого почувствовал хорошо.
— Так-то оно так, но знаешь, Олег, в последнее время я, честно говоря, силой себя сдерживаю, чтобы не сорваться. Все так раздражает! — вздохнул он. — Как-то не так все должно быть.
Я молча кивнул, глядя на асфальт тротуара и понимая, что он имеет в виду. Что я мог сделать? Техническое развитие нашей цивилизации, увы, не остановить. И то, что сейчас происходило с нами всеми, к сожалению, неминуемо должно было наступить. Трудность этой ситуации для таких как Игорь была в том, что они на себе переживали переломный момент смены техноукладов. Мы еще помнили то, как было раньше, но в отличие от меня многие мои современники совершенно не были готовы к таким быстрым изменениям. Впрочем, я ведь тоже мог пойти не в Политех, а, например, на филологию, вместе с Игорем, или, скажем, на юридический, и я сейчас тоже был бы в подобном положении. Но меня с детства тянуло к роботам и в результате мы живем в одном мире, но на его разных уровнях.
Мы некоторое время брели, размышляя каждый о своем. Перейдя через Большой Конюшенный мост мы свернули в сторону Дворцовой площади. Прохожих было немного. Один бомж зацепил нас вопросом о том, не найдется ли у нас «совершенно случайно» что-нибудь выпить или хотя бы хабарик докурить. На наш отрицательный молчаливый ответ головой он отстал и тут же подошел к парочке, которая, держась за руки, мечтательно брела за нами. От них он вероятно услышал то же самое и поплелся дальше.
— Мальчики! Хотите развлечься? — мило улыбаясь, крикнули нам две смазливые девицы от одного из подъездов.
— Нет, девчонки! Спасибо! — ответил я.
— А что так? — продолжали они, ухмыляясь.
— Нет и все, — отрезал я.
— Да, Питер уже не тот, — вздохнув, после некоторого молчания произнес Игорь.
Мы медленно плелись вдоль канала. Порше катилось за нами метрах в десяти, то и дело помигивая аварийными. На Мойке в доме Пушкина окна золотились от заходящего солнца. В ручку деревянных широких ворот кто-то вставил красные гвоздики.
— Люблю тебя, Петра творение! — продекламировал Игорь. — Мда уж, — с неким сожалением покачал он головой и насупился. Я молчал.
Мы дошли до Певческого моста, с которого между зданием Генштаба и рестораном «Ля Русс» показалась Александровская колонна Дворцовой площади. Слева были видны решетчатые ворота Капеллы. Время белых ночей еще не закончилось. Мне вспомнилось, как когда-то в студенческие времена вечером примерно в то же самое время я, бывало, встречал Любу у этих ворот после ее концерта. Хрупкая, воздушная, она радостно выходила из здания Капеллы с большим футляром виолончели и сумкой полной партитур. Чмокая меня в губы, она снимала с плеча футляр и сумку, и протягивала мне. Я завешивал все это на себя и мы неспешно брели через Дворцовую площадь в сторону Стрелки, где последние молодожены, выпив шампанское, радостно разбивали бокалы о булыжники променада, а затем фотографировались у барельефа с мордой льва, каждый держась за стальное кольцо в его пасти, у гранитных шаров с видом на Петропавловку или на Эрмитаж у одной из Ростральных колонн, садились в нанятый белый роллс-ройс и, по всей видимости, катили в ресторан, где их уже заждались гости. А мы дальше неспешно брели через Биржевой мост на Петроградку и Мытнинской набережной плелись в сторону Заячьего острова.
Идя по берегу Петропавловки, откуда ежегодно в праздник победы давали салют курсанты Михайловской военной артиллерийской академии, и дальше мимо Трубецкого бастиона, мы доходили до Комендантской пристани. Постояв и полюбовавшись видом на Эрмитаж и на прилепленные друг к другу вдоль Дворцовой набережной здания в пастельных тонах с золотистым отливом заходящего солнца, мы, осторожно ступая по булыжникам Невских ворот, входили внутрь крепости, каждый раз взглядом примеряя к себе высоту наводнений на шкале у стены.
Затем Люба усаживалась на отполированные колени неказистого бронзового Петра словно в кресле и сравнивала длину своих музыкальных пальцев с длиннющими пальцами самого императора. После мы, смеясь и шутя о разной чепухе, продолжали брести через главные ворота Петропавловки, по дощатому Иоанновскому мосту в сторону Троицкого. Дождавшись наконец-то зеленого света у Детской школы искусств, мы спешно переходили через Дворцовую набережную и шли в сторону Летнего сада. Доедая мороженое, купленное у входа в сад, мы бродили по алеям мимо знакомых с детства скульптур, с удовольствием вдыхали запах цветов и беззаботно болтали обо всем на свете.