«Мда уж — в логике ей не откажешь», — думал я, время от времени поглядывая на мерцающий голубым цветом глаз-объектив Аики и в задумчивости постукивая пальцами по поверхности стола.
— Одним из наилучших подтверждений вышесказанному наверное будет пример бабочки Данаиды-монарх, — продолжала она, — которая периодически в течение миграции преодолевает огромные расстояния — свыше четырех тысяч километров. Самым важным в этом является то, что продолжительность всего перелета бабочки намного дольше времени ее жизни. То есть весной в северные районы США и Канады возвращается лишь их четвертое поколение. То, как различным поколениям бабочек удается вернуться в ходе миграции на юг, туда, где зимовали их предки, для ученых пока остается загадкой. Если же учесть, что они всего-навсего помнят свои прошлые жизни и весь путь перелета, и «просыпаются» в новом теле, чтобы лететь дальше, а тем более то, что они эту миграцию повторяют тысячи раз в процессе своей жизни, то все становится на свои места. Вообще, как известно, очень многие представители животного мира мигрируют на огромные расстояния. Это и птицы, и киты, и черепахи, и многие виды рыб. Например, угорь, который живет в реках европейского побережья Атлантического океана, размножается в Саргассовом море между Северной и Южной Америкой. Личинки угря, которые изначально размером всего-то один–два миллиметра, в течение трех лет в процессе роста возвращаются обратно в Европу или Африку не только в ту же страну, но в ту же реку, где обитали их родители. Обычно у ученых возникает вопрос о том, каким образом личинки угря, бабочки, птицы, черепахи и другие мигранты ориентируются в пространстве и знают, куда плыть, лететь, ползти или откуда берется знание о том, куда и когда следует начинать миграцию? Ответ может быть в том, что каждая особь и бабочки, и черепахи, и угря, и других мигрантов по всей видимости уже подсознательно помнит маршрут миграции, поскольку душа, воплощенная в данном биологическом виде, проделывала это тысячи раз.
«Значит получается, что и смерть, и очередное воплощение в том же самом виде может восприниматься такой особью всего лишь как череда засыпаний и пробужений, так же, как мы каждую ночь ложимся спать и просыпаемся утром, достаточно хорошо помня большинство из того, что было с нами вчера и позавчера, и до этого» — вздохнув, подумал я. «Хм, к сожалению, это опять же вполне логично».
— Что касается памяти об опыте из предыдущих воплощений, — продолжала Аика, — то в свое время исследования Тинбергена и Лоренца показали, что, например, недавно родившиеся цыплята панически боятся проносимого над ними картонного силуэта коршуна с короткой «шеей» впереди и длинным «хвостом» сзади. Интересно то, что они не реагируют на ту же самую модель, если она движется хвостом вперед, то есть, когда силуэт напоминает не хищника, а, например, безопасного для них гуся. Это можно отнести к памяти о прошлом и определенному опыту, связанному со смертельной опасностью.