— Хм, значит с хищниками и траводными я угадал? — усмехнулся я.
— Да, Олег Юрьевич. Особенно хотелось бы выделить тех, кто в предыдущем воплощении не только был хищником, но кто только начинает свою жизнь в облике человека и еще не до конца освоился с нормами социума, в котором одной из самых главных заповедей является «Не убий!»
«Ну да», — подумал я. «Для хищников убийство другого животного так же естественно, как для нас намазывание хлеба маслом. Наверное этим можно объяснить причины многих маниакальных убийств. Таким убийцам по всей видимости трудно перестроиться. У них агрессивные навыки прошлого еще сохраняются как атавизмы и наверное активизируются на бессознательном уровне. Мы часто ужасаемся тому, как кто-то без зазрения совести убивает другого, а для таких насильников это может быть вполне обычное дело. И если маниакальных убийц в человеческом сообществе единицы на тысячи, то людей с агрессивными наклонностями все же достаточно много».
— Аика, а есть ли какие-нибудь данные по соотношению хищников и растениеядных? — спросил я.
— Для наглядности можно взять пример заповедника Масаи-Мара, — спокойно ответила она. — Там ежегодно во время сезонной миграции перемещается в среднем от двух до двух с половиной миллионов голов травоядных — зебр, антилоп, газелей Томпсона. В то время как хищников — львов, гиен и других — около десяти тысяч. То есть примерно на одного хищника приходится около двести — двести пятьдесят парнокопытных.
— Хм. А в человеческом социуме какое соотношение… — хотел я спросить «хищников и травоядных», но во время остановился, — ну, скажем преступников в какой-нибуль стране по отношению к численности ее населения?
— В среднем ситуация подобная. Например, в США в настоящее время в тюремном заключении пребывает в общей сложности около семи миллионов человек, а численность всего населения американцев около трехсот миллионов. В России около одного миллиона заключенных на сто сорок миллионов человек. Иначе говоря, в среднем на двести — триста законопослушных граждан приходится как минимум один потенциальный преступник. Конечно, не все пребывают в заключении за агрессивное поведение, а уж тем более за убийства. Часть преступников сидит за иные преступления, например, экономического характера, которые не связанны с насилием. Сравнение соотношения хищников в дикой природе и преступников в человеческом сообществе достаточно относительно, поскольку, безусловно, не все заключенные являются по природе хищниками, а значит и потенциальными убийцами, тем не менее соотношение весьма показательно в том плане, что среди людей еще много личностей с дикими животными инстинктами.
«Ну да — если в дикой природе хищники и нехищники достаточно хорошо распознаваемы по внешнему виду, то в человеческом сообществе все антропологически подобны и трудно понять, кто есть кто. Иногда смотришь на человека с внешностью, вызывающей опасение, а он оказывается добрейшим человеком. А красавец с лицом и манерами поэта-романтика вдруг может оказаться садистом» — размышлял я, слушая Аику.
— Кроме того, — продолжала она, — говоря о криминальной статистике, следует учесть и то, что не все люди с агрессивными наклонностями пребывают в изоляции. Склонность к насилию время от времени проявляется в определенных ситуациях, но не всегда фиксируется органами правопорядка и потому не всегда наказуема. А вообще, по данным статистики, в среднем насилие в той или иной степени проявляется чуть ли не в каждой четвертой семье. Необходимо отметить еще и то, что достаточно большой процент проявления насилия в подростковой среде.
— Аика, но ведь корни человеческой агрессии необязательно могут быть продолжением именно хищнических инстинктов — поразмыслив, сказал я. — Среди представителей парнокопытных также много проявления агрессии по отношению к своим собратьям, особенно между самцами, поскольку существует постоянное соперничество за обладание самками.
— Вы это верно заметили, но мы сейчас говорим о корнях агрессии. У растениеядных обычно нет непосредственных интенций убить соперника, но во время поединков кровь льется довольно часто. То есть определенная степень агрессии у них также является неотъемлемым элементом их жизни. Кроме того, необходимо учитывать то, что у стадных животных тоже есть свои определенные нормы поведения, которые обычно строго соблюдаются членами социума. И тех, кто этих норм не придерживается, сначала пытаются воспитывать, а если это не помогает, то их просто изгоняют из стада. Во всяком случае, как я уже говорила ранее, этологами давно замечено то, что абсолютно все схемы социального поведения в человеческом сообществе имеют свои аналоги в живой природе. В человеческом социуме все эти схемы приобрели иное выражение. Они стали более сложными и более регулируемыми по сравнению с тем, что уже существует пару миллионов лет в дикой природе. Вместе с тем их принципы все те же. И пока кто-то твердо усвоит общечеловеческие моральные и нравственные нормы, а заповеди станут для него нормой жизни, его душа должна пройти не одно воплощение в человеческом облике. Это, конечно, требует определенного времени. Понятно, что в дикой природе агрессия это вынужденное и обусловленное явление, поскольку нужно не только самому выжить, но и вырастить потомство, а значит необходимо постоянно кем-то питаться. Кем-то это значит другими организмами. Так что агрессия и убийство в природе является условием существования и никто в этом процессе не является исключением.