— Нет.
— Тогда я вас не задерживаю.
«Вот ведь странно получается в жизни», — размышлял я, направляясь в свой кабинет, — «проблема, которая казалась неразрешимой, вдруг решается в пару минут. А то, с чем на первый взгляд не было проблем, вдруг оказывается не просто проблемой, а… Да уж, жизнь среди людей постоянно подсовывает какие-то трудности. Веришь многим из них, думаешь о них одно, а на деле часто оказывается совсем другое.
Ох уж эта Вероника! Мне даже не хотелось ее спрашивать о том, почему она так поступила. … Мне было жалко ее. Если бы все зависело только от меня, то я бы, наверное, ее простил и это не потому, что она мне нравится… ее тело, а… а почему? Не знаю. Ведь, если уж быть честным, то не только она меня использовала. Я же ее тоже использовал. Чем она была для меня? Живой сексуальной игрушкой. Не более того. Понимала ли она это? Скорее всего, да. Она меня ни разу не спросила о том, люблю я ее, хочу ли я на ней жениться и тому подобное. Хоть такие мысли наверняка у нее были. Она давала мне то, что я хотел, и ничего не требовала от меня. Ведь я же сам предложил ей работу в своем офисе. Она меня об этом не просила. Я просто попался на удочку женского обаяния. Так что каждый старается в этой жизни как может и у каждого свои способы, чтобы как-то удержаться на плаву. Ты вот умный — работаешь в такой компании, что-то там придумываешь, потом внедряешь и поэтому много зарабатываешь, а она… У нее на это ума не хватает. Зато у нее есть то, что нужно другим и тебе в том числе — внешние данные. Вот она и использует то, что у нее есть. … А вообще-то, ты пытаешься ее как-то оправдать», — поймал я себя на мысли. «Внешние данные это, конечно, хорошо, но вот вранье и воровство это непростительно. Врунья и воровка!» — воскликнул я в душе. «И все равно жалко ее».
Я доехал на свой этаж. Проходя через пустую приемную у моего кабинета, я невольно взглянул на стол Вероники. Вспомнился ее изящный силуэт и звук длинных блестящих ноготков, ударяющих по буквам виртуальной клавиатуры на прозрачной поверхности стола. Все это было уже в прошлом. В душе остались лишь отчаяние и смутные воспоминания запаха духов, ощущение упругости и гладкости тела, огромные серые глаза и улыбка очаровательной обманщицы.
В кабинете усевшись перед черным ящиком Аики и оперевшись локтями о стол, я молча сидел и, насупившись, смотрел на ее темный глаз. Было грустно.
«Человек это все же большая свинья», — думалось мне. «Мы требуем от других честности по отношению к себе, но, с другой стороны, если что-то выходит не по-нашему, то сами спокойно можем соврать. Мало того, мы можем даже компьютер заставить врать. Вот передо мной наше новое изделие, Аика. Она же умница! Она мне буквально на пальцах объяснила и по полочкам разложила то, до чего мы сами — божьи создания — не могли додуматься. А ведь это достаточно просто. Да, конечно, абсолютный смысл не так очевиден, но нам на то и даны мозги, чтобы понять его. Все данные у нас уже имеются. Вот, например, Солнце. Сейчас ведь ни для кого не секрет, что это Земля вращается вокруг него, хоть нам ежедневно видится обратное. Но наука доказала гелиоцентрическую систему и у нас не возникает никаких сомнений. А вот искусственный интеллект установил существование инициатора Веленной и к тому объяснил, почему и зачем, но сейчас это вряд ли кого-то заинтересует. Даже слушать никто не будет. Это чушь и все — таков будет всеобщий вердикт. Мало того, оказывается, что это большая проблема — и для науки, и для нас. И получается, что наука обладает огромными детальными знаниями об окружающем нас мире как на микро, так и на макроуровне, но она до сих пор отстаивает свою точку зрения о том, что все создавалось само по себе, без участия инициатора. Вот такое научно обоснованное средневековье».
«Парадокс еще и в том», — с горечью продолжал размышлять я, — «что созданное нами намного умнее нас. А мы не только себе и другим врем, а еще и машину учим врать. Печально все это. А еще более печально то, что ты же сам не откажешься от своего статуса — положения в компании, такой высокой зарплаты. Ты же не скажешь Аике, что, мол, давай, говори так, как есть, и не обращай внимания на то, что в науке преобладает иная точка зрения — правда превыше всего. Ведь от нее, как от машины, ожидают именно этого и ее для этого создали и если кто-то придерживается ложных, но привычных взглядов, поскольку ему так проще и удобнее, то он просто дурак. Нет. Ты сидишь и лишь разглагольствуешь, но сам сделаешь все, чтобы Аика на брифинге говорила так, как нужно нам — людям. Так что и машину мы учим конформизму. Мда уж. Вот тебе и человек, который, якобы, звучит гордо!»