Шарлотта посмотрела на него — на этого человека, который когда-то был для нее лишь источником кортизола, а теперь стал сложной, многогранной проблемой, которую ей отчаянно хотелось решить.
— Для этого потребуется время, — сказала она осторожно. — И терпение. Много терпения.
— У меня оно есть. — он улыбнулся. На этот раз это была не ослепительная улыбка бабника, а сдержанная, спокойная улыбка человека, который знает, во что ввязывается. — Считайте меня своим самым терпеливым и дотошным лаборантом.
Впервые за этот вечер, за многие месяцы, Шарлотта позволила себе расслабить мышцы плеч. Она не дала ответа. Но она не отвергла гипотезу.
— Хорошо. — сказала она, кивая. — Тогда… давайте начнем с малого. Расскажите мне о той книге стихов. Что вы в ней нашли?
И он начал говорить. Не для того, чтобы произвести впечатление. А потому что она действительно хотела знать. И пока он говорил о метафорах и ритме, а она слушала, вставляя точные, аналитические вопросы, что-то новое и очень хрупкое начало формироваться в пространстве между ними. Не эмоция. Еще нет. Но гипотеза. Гипотеза о возможности иного исхода.
Глава 10. Полевое исследование
Логическая ошибка №10: Экстраполяция данных, полученных в контролируемой среде, на естественную среду.
Их «сбор данных» продолжался. Встречи за кофе, короткие разговоры после её работы — все в рамках строгих правил. Шарлотта чувствовала себя в относительной безопасности в этом режиме ограниченного взаимодействия. Она могла анализировать, делать выводы и возвращаться в свою лабораторию для «перезарядки».
Но Льюис был другим. Его природная общительность, та самая, что заставляла его черпать энергию в окружающих, никуда не делась. Шарлотта наблюдала за этим с клиническим интересом. Ему требовалось больше. Больше контакта, больше людей.
Однажды вечером он, с непривычной ноткой неуверенности, предложил нечто, выходящее за рамки их привычного протокола.
— Завтра открытие фотовыставки моего друга, — сказал он, избегая смотреть ей прямо в глаза. — Там будет многолюдно. Шумно. Полно людей, которых я знаю.
Шарлотта почувствовала знакомое раздражение. Социальное событие. Скопление незнакомцев, бессмысленные разговоры, необходимость поддерживать светскую болтовню. Это не было адом. Это было досадной тратой времени и ментальных ресурсов.
— Я пойму, если откажешься, — поспешно добавил он. — Это за пределами наших условий. Но я подумал, что, возможно, тебе будет интересно провести полевое исследование. Увидеть меня в моей естественной среде обитания. Для полноты данных.
Он был хитер. Апеллировал к её научному любопытству. И он был прав — чтобы понять систему, нужно наблюдать за ней в действии.
Ее разум подал сигнал тревоги. Высокий риск сенсорной перегрузки. Непредсказуемые переменные.
Но другая часть настаивала:Необходимый этап. Проверка гипотез.
— Я не останусь надолго, — сказала она резко. — Максимум сорок пять минут. И я не буду участвовать в групповых дискуссиях.
На его лице расцвела улыбка — не торжествующая, а облегченная.
—Сорок пять минут. Без групповых дискуссий. Договорились.
---
Галерея была именно такой, какой она себе представляла: гул голосов, блики света на белых стенах, толпа с бокалами. Воздух был густ от смеси парфюмов и вина. Шарлотта стояла у входа, чувствуя себя зоологом, забредшим в саванну, полную непредсказуемых существ.
И тогда она увидела его.
Он был в центре зала, окруженный людьми. Жестикулировал, рассказывал что-то, и все вокруг смеялись. Он сиял. Это была его стихия — быть источником энергии для других. Он был катализатором социальных реакций.
Он заметил ее, и его улыбка стала менее яркой, но более... сфокусированной. Он извинился перед группой и направился к ней.
— Ты пришла, — сказал он, глаза блестели. — Как ты? Все в порядке?
— Уровень шума превышает комфортный на тридцать пять децибел, — сухо констатировала она. — Но наблюдения ведутся.
Он тихо рассмеялся.
—Прекрасно. Не хочешь бокал? Или... что там пьют ученые в полевых условиях?
— Воду. Без газа.
Он кивнул и исчез в толпе, чтобы через минуту вернуться с бутылкой воды. Тактичный жест. Он не пытался тащить её в круг своих друзей. Он просто стоял рядом, создавая своим телом буфер между ней и шумной толпой.