Когда они попрощались, и он пошёл своей дорогой, маска наконец упала. Он чувствовал себя опустошённым. Он всегда считал, что его обаяние, его жизненная сила — это его главные козыри. Но сегодня он увидел, что для Шарлотты всё это было просто шумом. Фоном. Настоящая же связь, глубокое понимание, происходило там, в мире тишины, формул и безупречного интеллекта.
И против этого у него не было никакого оружия.
Глава 13. Каталитическая реакция
Логическая ошибка №13: Игнорирование времени релаксации системы после введения катализатора.
Прошло три дня. Семьдесят два часа, в течение которых Льюис не звонил и не писал. Шарлотта отметила этот факт с профессиональным интересом. Его поведение отклонялось от установленного паттерна. Первоначальная гипотеза: он потерял интерес. Но эта гипотеза не объясняла его напряжённую улыбку при последней встрече и отсутствие стандартных для него сигналов завершения взаимодействия.
Она анализировала их последний диалог, разложив его на компоненты. Переменная «Марк Ривз». Ее собственная реакция — одобрение, выраженное вербально. Его реакция — снижение речевой активности, вынужденная улыбка, преждевременное окончание встречи.
Вывод напрашивался сам собой, но был настолько иррационален, что она отбросила его сразу. Ревность? К Марку? Это было абсурдно. Марк был коллегой. Логическим продолжением её собственного ума. Льюис не мог всерьез воспринимать его как угрозу. Это противоречило бы всем законам социальной динамики, которые она изучила.
И все же... данные указывали именно на это.
В четверг вечером она нарушила собственный протокол. Она отправила ему сообщение. Лаконичное, лишённое эмоциональной окраски. «Ты нарушил график наших наблюдений. Это сбивает сбор данных.»
Ответ пришел через два часа. «Приношу извинения. Был занят.»
Текст был столь же безликим, как её собственный. Это было нехарактерно. Его сообщения обычно сопровождаютсч изобилием смайликами, восклицательными знаками и многословием.
Новая гипотеза: его система подверглась внешнему воздействию, которое вызвало сбой в обычном режиме работы. Вероятность, что катализатором стала встреча с Марком, возросла до 68%.
В пятницу она появилась в его любимой кофейне в районе Челси в то время, когда он, по её наблюдениям, обычно работал там над макетами. Он сидел за угловым столиком с ноутбуком, но не печатал, а смотрел в окно. Его поза выражала не концентрацию, а уныние.
Она подошла к его столику.
—Это нерационально. — заявила она, без предисловий.
Он вздрогнул и поднял на нее глаза. В них мелькнуло удивление, а затем — что-то похожее на стыд.
—Что нерационально?
— Прекращение сбора данных из-за появления в поле зрения третьей переменной. Особенно переменной, которая не представляет угрозы.
Он сомкнул веки на секунду, словно стараясь сохранить самообладание.
—Я не знаю, о чем ты.
— О Марке. Ты демонстрируешь все признаки ревности. Это иррационально. Он — коллега. Наши с ним взаимодействия сугубо профессиональны и предсказуемы.
Он горько усмехнулся, все еще не глядя на нее.
— Предсказуемы. Конечно. В этом-то и дело. Вы говорите на одном языке. Вы смотрите на один график и видите одно и то же. Вы... подходите друг другу.
Последняя фраза прозвучала тихо и устало.
Шарлотта села напротив него, отодвинув его ноутбук.
—Ты совершаешь логическую ошибку. Ты путаешь профессиональную совместимость с личной. Это разные множества с минимальным пересечением.
— Для тебя — возможно. — он наконец посмотрел на нее. В его глазах была непривычная для него уязвимость. — Для меня нет. Для меня всё это — одно целое. Я вижу, как ты оживаешь, говоря с ним о синапсах и прунинге. И я понимаю, что никогда не смогу дать тебе этого. Никогда не буду для тебя таким... умным.
Она слушала, и её разум, вопреки всему, не спешил парировать. Он формулировал свою боль с пугающей четкостью.
— Ты не должен быть «умным» в моем понимании. — сказала она наконец, подбирая слова с необычной тщательностью. — Ты — катализатор.