— Да. — произнесла она, и её голос прозвучал чуть хрипло.
Дверь закрылась. Приглушённый свет настольной лампы озарил её стерильно чистую гостиную, лишённую личных вещей, кроме книг и папок с исследованиями. Он был здесь, в её крепости. Его присутствие нарушало привычный порядок, наполняя воздух электричеством.
Он не стал осматриваться. Его внимание было всецело приковано к ней. Он медленно приблизился, давая ей возможность отступить. Она не двигалась, наблюдая за ним с тем же научным интересом, с каким изучала бы редкое и опасное явление.
— Я хочу тебя поцеловать. — прошептал он, останавливаясь в сантиметре от неё. Это не было требованием. Это была просьба. Гипотеза, вынесенная на проверку.
— Я не уверена в целесообразности. — выдохнула она, но её тело, вопреки воле, сделало микроскопический шаг навстречу.
— Никакой целесообразности. — его дыхание коснулось её губ. — Только энтропия.
И он поцеловал её.
Это был не стрессовый ответ. Это был системный сбой. Тепло разлилось по её телу, отключив высшие когнитивные функции. Её разум, обычно гудящий потоком мыслей, погрузился в белый шум ощущений. Текстура его губ. Запах его кожи, смешанный с ароматом ночного города. Твёрдость его рук на её талии.
Она ответила на поцелуй с неожиданной для самой себя жаждой. Её пальцы вцепились в его свитер, не чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться, пока мир вокруг терял чёткие очертания. Её щит не просто дал трещину. Он рассыпался в пыль.
Он прервал поцелуй, дыхание его было прерывистым. Его глаза искали в её взгляде подтверждение, страх, раскаяние. Но он увидел только ошеломлённое, пьянящее удивление.
— Шарлотта? — его голос был хриплым.
Вместо ответа она взяла его за руку и повела в спальню. Её действия были лишены обычной расчётливой грации — они были прямыми, решительными. Войдя в комнату, она обернулась к нему, её грудь вздымалась.
— Я хочу продолжить сбор данных. — заявила она, и в её голосе звучала дерзкая, почти вызывающая нота. — Я хочу эмпирические доказательства.
С этого момента контроль перестал быть её прерогативой. Одежда падала на пол не как часть ритуала, а как препятствие, которое нужно было устранить. Его прикосновения были не неуверенным исследованием, а настойчивым, уверенным требованием. Он открывал её, как сложный механизм, находя скрытые рычаги и кнопки, о которых она сама не подозревала.
Он целовал её шею, ключицу, грудь, и каждый прикосновение его губ был новым элементом данных, взрывом сенсорной информации, которую её мозг отказывался каталогизировать. Она издавала звуки, которых не слышала от себя никогда — тихие стоны, прерывистые вздохи. Это была не она. Это была какая-то другая женщина, животная, лишённая логики, управляемая чистой физиологией.
Когда он вошёл в неё, она вскрикнула, её ногти впились ему в спину. Боль, смешанная с удовольствием, была ещё одним элементом данных, шокирующим по своей интенсивности. Он замер, давая ей привыкнуть, его лоб касался её лба.
— Всё в порядке? — прошептал он, и в его голосе была тревога.
Она могла только кивнуть, не в силах вымолвить слово. Её мир сузился до ритма, который он задавал. Медленный, глубокий, неумолимый. Она чувствовала, как что-то сжимается в глубине её живота, нарастает, как волна, угрожая снести все остатки её самообладания.
— Льюис... — это было не предупреждение, а мольба.
Он понял. Его движения ускорились, стали более целеустремлёнными. Его имя на её устах, казалось, придавало ему сил. Она цеплялась за него, её тело выгибалось, подчиняясь древнему, до-логическому инстинкту.
Волна накрыла её, внезапная и всесокрушающая. Это был не медленный, контролируемый выброс эндорфинов. Это был взрыв. Звездопад за закрытыми веками. Немое рыдание, вырвавшееся из её горла. Полное, тотальное уничтожение всякой мысли, всякого анализа.
Она лежала, беспомощно дыша, чувствуя, как её тело трепещет в последних судорогах наслаждения. Он последовал за ней через мгновение, с глухим стоном, обрушившись на неё всем весом.
Тишину нарушало только их тяжёлое, выравнивающееся дыхание. Он осторожно перевернулся на бок, не выпуская её из объятий. Она не сопротивлялась. Её разум медленно возвращался к жизни, как компьютер после полного отключения питания.
Он лежал рядом, гладя её руку, его взгляд был прикован к её лицу. Она смотрела в потолок, чувствуя, как её внутренний протокол безнадёжно скомпрометирован.