Он тяжело вздохнул и кивнул.
—Ладно. Покажи мне свой план.
Она открыла ноутбук. На экране сияла сложная цветная диаграмма с временными линиями, бюджетами и списками приоритетов.
— Начнём с медицинского аспекта, — сказала она, и её голос вновь обрёл привычные уверенные нотки. — У меня запланирована встреча с врачом в четверг. Ты идёшь со мной.
Он смотрел на диаграмму, на её сосредоточенное лицо, и его паника начала отступать, уступая место знакомому чувству — восхищению тем, как её ум умеет укрощать хаос. Даже такой эмоциональный хаос, как этот.
— Хорошо, капитан. — он улыбнулся и взял её руку. — Команда готова к работе.
Шарлотта позволила себе улыбнуться в ответ. Её план был идеален. Но глядя на его сияющие, всё еще слегка испуганные глаза, она понимала: самая сложная и прекрасная переменная в этом уравнении — не ребёнок, а отец этого ребёнка. И никакие диаграммы не могли полностью предсказать его поведение. И, возможно, в этом и заключалась самая большая радость.
Глава 24. Логика и инстинкт
Логическая ошибка №24: Предположение, что все биологические процессы подчиняются предсказуемым алгоритмам.
План Шарлотты был безупречен. Цветные диаграммы, расписанные по неделям, покрывали всю стену в её кабинете. Питание, основанное на последних исследованиях в области нутрициологии, режим сна с учётом фаз быстрого и медленного сна, программа пренатального образования, включающая прослушивание классической музыки и научных лекций для «стимуляции нейрогенеза плода».
Льюис старался следовать плану. Он закупал органические продукты, водил её на йогу и даже пытался читать вслух научные статьи, пока она отдыхала. Но его инстинкты постоянно вступали в конфликт с её логикой.
— Ты уверена, что тебе стоит сегодня идти в институт? — спросил он утром, наблюдая, как она застёгивает пальто. По прогнозу был легкий дождь. — Может, поработаешь из дома? Я подключу тебе всё необходимое.
— Физическая активность в разумных пределах показана на моем сроке. — ответила она, проверяя содержимое сумки. — А изоляция может привести к снижению когнитивной активности и повышению уровня кортизола, что нежелательно.
— Но на улице сыро! Ты можешь поскользнуться!
— Вероятность этого составляет менее двух процентов, если носить обувь с противоскользящей подошвой, что я и делаю. — Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло понимание. — Льюис, твоя гиперопека увеличивает мой уровень стресса. Это контрпродуктивно.
Он вздохнул, смирившись, и проводил её до двери, вручив зонт с таким видом, будто это был щит, защищающий её от всех бед мира.
На пятом месяце Шарлотта работала над сложным отчётом, когда почувствовала первое шевеление. Острое, стремительное ощущение, будто внутри неё лопнул крошечный пузырь. Она замерла, положив руку на живот. Это не входило в её график. Она планировала проанализировать первые шевеления вечером, в спокойной обстановке, с блокнотом для записи данных.
Вместо этого её разум отключился. На секунду. Все её тщательно выстроенные логические конструкции рухнули, уступив место чистому, первобытному изумлению.
Льюис в это время пытался собрать детскую кроватку, забросав пол инструкциями и винтами. Увидев её выражение лица, он тут же подскочил.
— Что случилось? Тебе плохо?
— Нет. — её голос прозвучал тихо и непривычно сбито. — Он... пошевелился.
Его лицо преобразилось. Он опустился перед ней на колени, осторожно прикоснувшись к её животу.
— Правда? Ты уверена? Может, это просто газы?
— Нет. — она покачала головой, всё ещё пытаясь осмыслить ощущение. — Это было... иное. Сложно описать.
Они сидели так несколько минут в полной тишине, ожидая повторения. Но ничего не происходило.
— Наверное, уснул. — разочарованно прошептал Льюис.
Вечером, лежа в постели, она снова почувствовала шевеление. Более отчётливое на этот раз. Рывок, будто крошечная рыбка билась о стенки аквариума.
— Льюис! — позвала она.
Он мгновенно проснулся, как будто и не спал.
—Что? Что-то не так?
— Шевелится. — просто сказала она.
Он приложил руку к её животу, и его лицо озарилось таким благоговением, словно он прикасался к величайшему чуду. И в этот момент Шарлотта поняла, что никакие данные, никакие графики и планы не могут передать реальность этого ощущения. Жизнь. Независимая, непредсказуемая жизнь, растущая внутри неё.
— Привет, малыш! — прошептал Льюис, и его голос дрогнул. — Это папа.