Они лежали в темноте, и он говорил. Говорил о том, как они пойдут вместе в парк, как он научит его фотографировать, как они будут путешествовать. Его слова были полны хаотичных, эмоциональных образов, далёких от структурированного плана Шарлотты. Но слушая его, она чувствовала не раздражение, а странное умиротворение. Его инстинктивная, иррациональная любовь была тем самым элементом, которого не хватало в её безупречном уравнении.
На следующее утро она подошла к своей цветной диаграмме на стене и наклеила рядом с ней новый лист. Чистый. Сверху она написала: «Неклассифицированные данные. Эмоциональные и сенсорные наблюдения.»
Льюис, заглянув в кабинет, увидел это и улыбнулся.
—Обновляешь протокол?
— Расширяю методологию. — поправила она. — Некоторые переменные требуют иного подхода.
Он подошёл и обнял её сзади, положив руки на округлившийся живот.
—Как там наш самый сложный проект?
— Проект развивается в соответствии с собственным, пока не известным нам, графиком. — ответила она, положив свои руки поверх его. — И, кажется, у него уже есть собственное мнение о распорядке дня.
Она почувствовала легкий толчок, как будто в ответ. Льюис рассмеялся.
— Видишь? Он с нами согласен.
Шарлотта закрыла глаза, позволяя себе просто чувствовать — тепло его рук, шевеление внутри, смех, вибрацией проходящий через его грудь. Её логика никуда не делась. Она всё так же была её фундаментом. Но теперь на этом фундаменте начинал строиться дом. Дом, в котором находилось место не только для точных расчетов, но и для этого хаотичного, непредсказуемого, прекрасного чуда.
Глава 25. Нелинейные уравнения
Логическая ошибка №25: Игнорирование экзогенных факторов, влияющих на стабильность системы.
План Шарлотты трещал по швам. Её безупречно откалиброванная система, способная предсказать нейронную активность мыши с точностью до девяноста пяти процентов, оказалась бессильна перед гормональным штормом, бушевавшим в её теле. Это было похоже на то, как если бы кто-то вставил в процессор случайные, безумные линии кода, которые она не могла ни стереть, ни контролировать.
Она сидела на кухонном полу посреди белого дня и рыдала. Горько, безутешно, с надрывом, который рвался из самой глубины её существа. Повод был до смешного ничтожным: у них закончился её любимый гранатовый сок. Всего лишь сок.
Льюис, услышав её всхлипы, примчался из студии с перекошенным от паники лицом.
—Шарлотта! Что случилось? С тобой всё в порядке? Что-то болит?!
Он опустился рядом на колени,пытаясь обнять её.
— У-у-у нас нет сока! — выдохнула она, захлёбываясь слезами. — А я т-так его хотела! И в магазин идти далеко! А я у-устала!
Он смотрел на неё, и на его лице медленно проступало понимание. Не медицинской проблемы, а явления иного порядка.
—Сок? — переспросил он осторожно. — Всё из-за сока?
— Это не ПРОСТО сок! — взвыла она, и её собственный голос показался ей чужим, истеричным. — Это был единственный источник витамина С, который мой организм соглашался принимать без отторжения! А теперь что? Я умру от цинги, и наш ребёнок родится без единого зуба!
Льюис замер, пытаясь подавить смех, который, как он понимал, будет смертельным приговором. Он просто притянул её к себе, позволяя ей рыдать о бессмысленной, вымышленной цинге, и гладил её по волосам.
— Хорошо, хорошо. Я сейчас же поеду и куплю весь запас гранатового сока в этом штате. Всё будет хорошо. Ты не умрёшь. И зубы у него будут. Обещаю.
Через час, успокоившись и с наслаждением потягивая вожделенный сок, она с холодным ужасом анализировала свой недавний эмоциональный коллапс.
—Это было иррационально. — констатировала она, глядя в стакан. — Моя реакция не соответствовала масштабу стимула. Это нарушает все базовые принципы поведенческого анализа.
— Это называется «беременность», дорогая. — мягко сказал Льюис, выгружая на кухонный стол ещё две упаковки сока. — Ты имеешь право на небольшую иррациональность.
Но «небольшая иррациональность» оказалась лишь началом. Её настроение стало непредсказуемым, как погода в Канзасе. Вчера она могла хохотать до слёз над тем, как он неуклюже пытался завязать шнурки на своих кроссовках. Сегодня она могла расплакаться, увидев по телевизору рекламу страхования домашних животных.
— Но мы же даже не знаем этих животных! — пытался урезонить её Льюис, протягивая ей платок.