— Но они т-такие м-милые! И их кто-то должен любить! — рыдала она в ответ.
Он научился быть настороже. Он стал ходить по дому, словно сапёр на минном поле, сканируя её лицо в поисках признаков надвигающейся бури. Он прятал подальше грустные фильмы, включал только комедии и скупал её любимые закуски в промышленных масштабах.
Однажды вечером, когда она, раздражённая и уставшая, в который раз переделывала один и тот же слайд для презентации, он принёс ей чай.
—Может, отдохнёшь? — предложил он осторожно.
— Нет! — рявкнула она, и её голос прозвучал резко и не по-своему. — Я должна это закончить! Я не могу позволить этому состоянию превратить меня в некомпетентную!
Он отступил, подняв руки в знак капитуляции.
—Хорошо, хорошо. Просто... я здесь, если что.
Она видела, как он старается. Видела его усталые, но полные заботы глаза. И это зрелище вызвало новую волну эмоций — на этот раз вины. Она резко встала, едва не опрокинув стул.
— И не смотри на меня так! — крикнула она, и слёзы снова подступили к глазам. — С этим взглядом мученика! Я знаю, что я ужасна! Я стала монстром, а ты ходишь вокруг меня на цыпочках, как по краю вулкана!
Льюис подошёл к ней, не обращая внимания на её вспышку, и взял её за руки.
—Ты не монстр. — твёрдо сказал он. — Ты — моя жена, которая вынашивает нашего ребёнка. И если я хожу на цыпочках, то только потому, что люблю тебя. Даже когда ты бросаешь в меня подушками и обвиняешь в том, что я слишком громко дышу.
Его слова подействовали на неё как ушат холодной воды. Она смотрела на него, на его доброе, уставшее лицо, и её гнев испарился, оставив после себя лишь изнеможение и ту самую, разъедающую вину.
— Прости. — прошептала она, и слёзы снова потекли по её щекам, но на этот раз тихие, без истерики. — Я не знаю, что со мной происходит. Я не могу себя контролировать. Это ужасно.
— Ничего. — он притянул её к себе и поцеловал в макушку. — Ты имеешь полное право быть ужасной. Ты делаешь самую сложную работу в мире.
Она прижалась к нему, слушая стук его сердца. Оно билось ровно и спокойно. Это был её якорь в этом хаосе, который стал её собственным телом.
— Я тебя люблю. — тихо сказала она. Слова вышли сами собой, без анализа, без сомнений. Просто констатация самого важного факта.
Он на секунду замер, наслаждаясь моментом, а после крепче обнял её.
— Я тоже тебя люблю. И нашего маленького террориста, который так круто тебя разбирает на запчасти.
Она фыркнула сквозь слёзы, и это прозвучало как смех. Немного истеричный, но всё же смех.
Позже, лёжа в кровати, она чувствовала, как ребёнок толкается, будто присоединяясь к эмоциональным американским горкам. Она положила руку на живот.
— Ты там тоже всё это чувствуешь? — прошептала она. — Все эти безумные гормоны? Прости. Скоро всё наладится. Мы с папой во всём разберёмся.
Льюис, уже засыпая, услышал её шёпот и улыбнулся в темноте. Его взвинченная, плаксивая, невероятная жена с её соком, истериками и внезапными признаниями в любви была самой прекрасной вещью, которую он когда-либо видел. И он не променял бы этот хаос ни на что на свете.
Глава 26. Точка сборки
Логическая ошибка №26: Неадекватность модели реальности.
Шарлотта стояла посреди детской, и её охватила паника. Она не узнавала саму себя. Это была не та паника, которую можно было разложить на составляющие, проанализировать и взять под контроль. Это было плотное, удушающее чувство, подступающее к горлу комом.
Всё было готово. Безупречно. Стерильно. Пеленальный столик с разложенными в идеальном порядке памперсами, одежда, отсортированная по размерам и сезонам, мобиль с чёрно-белыми карточками, стимулирующими нейронные связи. Каждый предмет занимал своё место согласно плану, который она переписывала десятки раз.
И от этого совершенства её бросало в дрожь.
Она положила ладони на огромный, напряжённый живот, пытаясь уловить привычное шевеление, но ребёнок затих, будто чувствуя её смятение. Врач говорил, что до родов осталось не больше двух недель. Две недели — и её жизнь, выстроенная с такой тщательностью, превратится в хаос. Красивый, желанный, но хаос.
— Всё в порядке? — Льюис стоял в дверях, его голос был тихим, осторожным. Он научился беззвучно подкрадываться, как индеец в лесу, сканируя её настроение.