Льюис слушал, и его лицо постепенно застывало. Исчезла не только улыбка, но и та живость, что обычно освещала его черты.
— Вы сводите все к парадигмам и ценностям? — наконец произнес он, и в его голосе прозвучала горечь. — К спискам совместимости?
— Это единственный способ принять взвешенное решение, а не поддаться временной химической реакции, — парировала она. — Наша работа вместе скоро завершится. Продолжать этот... эксперимент... за пределами этой точки было бы нелогично и деструктивно для обеих сторон. Вы будете разочарованы отсутствием эмоциональной отдачи, а я – постоянным нарушением моих границ и моего психического пространства.
— Так это всего лишь эксперимент для вас? — он сделал шаг вперед, его глаза сверкали. — Или, может быть, вы просто боитесь, что я прав? Боитесь, что под всем этим анализом скрывается нечто, что не вписывается в ваши таблицы? Что-то живое?
— Страх – это эмоция, порожденная лимбической системой в ответ на воспринимаемую угрозу, — автоматически ответила она. — Моя оценка ситуации не основана на страхе. Она основана на фактах и логике. Мы с вами из разных миров, мистер Уилсон. И гравитации наших планет недостаточно, чтобы удержать нас на одной орбите без катастрофических последствий.
Он смотрел на нее долго-долго, ища хоть малейшую трещину в её броне. Какую-нибудь ложь, неуверенность, сомнение. Но он видел только сталь убеждённости.
Наконец, он кивнул, коротко и резко.
— Понятно. Логично. Безупречно рационально. — Он повернулся, чтобы уйти, но на пороге обернулся. Его взгляд был тяжелым. — Знаете, Шарлотта, ваша проблема не в том, что вы мыслите логически. Ваша проблема в том, что вы используете логику как щит от жизни. И однажды, когда вам понадобится этот щит больше всего, вы обнаружите, что за ним ничего нет. Только вы сами. И это будет самое одинокое открытие в вашей жизни.
Он вышел, и на этот раз она почувствовала не облегчение, а окончательность. Как будто он захлопнул дверь не лаборатории, а какой-то другой, потаённой комнаты, в которую она так и не решилась заглянуть.
Она медленно выдохнула. Ее руки не дрожали. Сердце билось ровно. Ум был ясен.
Решение принято. Гипотеза о возможности связи – опровергнута. Эмоциональный всплеск – купирован. Система возвращена в стабильное состояние.
Она подошла к микроскопу и настроила фокус, глядя на идеально организованный срез мозговой ткани. Все было на своих местах. Каждая клетка, каждый синапс знал свою функцию.
Но почему-то эта безупречная картина внезапно казалась безжизненной. А эхо его слов – «самое одинокое открытие» – застряло в тишине её разума, как неустранимая помеха, которую никакой фильтр отсеять не мог.
Глава 7. Параллельные вычисления
Логическая ошибка №7: Предположение, что отсутствие наблюдаемых данных равно отсутствию явления.
Она была права. Он знал это. Рациональная, холодная, неумолимая часть его мозга, та, что он редко использовал, соглашалась с каждым её пунктом. Они были из разных миров. Их отношения – это катастрофа в замедленной съёмке. Ее щит был непробиваем, а его собственные мотивы, если разобраться, были отчаянной попыткой самоутверждения.
Он дал себе слово оставить её в покое.
Но его мозг, вопреки всем приказам, отказывался подчиняться. Занимаясь съёмкой в Центральном парке, он ловил себя на том, что ищет в листве узоры, напоминающие нейронные сети на её мониторе. Разглядывая лица прохожих, он пытался найти в них ту же концентрацию, то же отсутствие фальши, что было в её глазах, когда она была поглощена работой. Она стала своего рода болезнью, вирусом восприятия, перекраивающим его реальность под себя.
Он, всегда такой уверенный в своей способности очаровывать и двигаться дальше, теперь застрял. Мысль о ней была как заноза – маленькая, но постоянно напоминающая о себе, мешающая наслаждаться привычными вещами. Его собственная жизнь, такая яркая и полная событий, внезапно показалась ему… поверхностной. Как серия красивых, но лишенных глубины открыток.
«Самое одинокое открытие», – сказал он ей. И теперь эти слова преследовали его самого. Потому что, отстраняя всех своей показной уверенностью, не прятал ли он себя за тем же щитом? Только его щит был не из логики, а из обаяния?
---
Она была права. Она знала это. Ее система убеждений, выстроенная за годы, была логически непротиворечива и эмпирически обоснованна. Их несовместимость была фактом, таким же неоспоримым, как закон всемирного тяготения.