Когда Честер шел в последний раз на свидание с девушкой — а было это больше года назад — он покупал цветы. А что принести сейчас? Если это не свидание. И если девушка, к которой он несется сломя голову, перепрыгивая через лужи, через ограждение парковки, — хозяйка цветочного магазина?
Он пришел раньше Камелии. Обрадовался. В салон не стал заходить.
Солнце прорезало тучи, слепило глаза, отражалось в витринах, в прозрачных лужах. Честер, наконец, осознал, что наступила весна.
Он сделал несколько пробных снимков. Ярко. Четко. Как надо. Фотография — вот что позволит ему самому выбирать, что помнить.
Сначала Честер увидел рыжий свет ее волос, блеск колечек на пальцах, и только потом — всю ее целиком, легкую, летящую. Концы шейного платка трепетали за ее спиной, будто крошечные крылья. Полы расстегнутого плаща разлетались при каждом шаге, будто он дышал.
Камелия спешила. Конечно, не к нему. Но представить, что это так, было проще простого.
Честер мысленно окинул себя взглядом. Поправил ворот куртки, прочистил горло. Только отлепить эту дурацкую, счастливую улыбку от лица не получилось.
— Доброе утро, Камелия!
Она лишь сейчас его заметила. Замедлила шаг. Вскользь улыбнулась.
— Доброе.
Камелия будто не узнала его, не вспомнила. Из-за того, что побрился? А не потому, что он оказался для нее одним из сотен других посетителей?
Теперь улыбка отлепилась запросто.
— Я пришел сфотографировать ваши цветы.
— Ах да, Лия мне говорила... — она первой поднялась на крыльцо. Дзи-и-инь! Звук, который крепко прилип к ее образу. — Как прошло ваше свидание?
Неожиданный вопрос. Но, к счастью, она не спросила, почему он дожидался ее на улице, а не начал фотосъемку, хотя салон был открыт.
— Свидание… Хорошо прошло, — осторожно ответил Честер и тотчас же сменил тему. — Доброе утро, Лия!
— Доброе! — помощница зевнула в ладонь.
Камелия невесомым движением сняла шляпу — какое упоительное да же вю.
— Так когда вы приступите?
“Не знаю...” — едва не сказал Честер.
Он коснулся пальцами нежного лепестка белой розы — потянул время. Пусть сама скажет.
— Здесь до обеда мало света, солнце только после двенадцати появляется. — Для хороших фотографий ведь нужен свет, верно? Или сойдет?
Честер вскинул голову, засмотрелся на ее пальцы, расстегивающие пуговицы пальто. Света и в самом деле не хватало, камешки на кольцах не блестели.
Честер мог бы остановить эту дурацкую игру прямо сейчас и просто уйти. Но тогда как потом вернуться?
— Сойдет.
Честер огляделся — машинально скользнул взглядом по пестрым бутонам — просто, чтобы хоть на несколько секунд перестать чувствовать ее притяжение.
— Камелия, — ему понадобилась смелость, чтобы встретиться с ней взглядом. Наткнуться на холод или равнодушие было страшно. Но холода не было. И равнодушия тоже. — Ваше имя...
— Странное?
Любопытство. Усмешка. Еще не тепло — нет, но свежесть летнего утра.
— Необычное. Оно настолько вам подходит, что, кажется, я угадал бы его, даже если бы... — “не подсмотрел логин в метро”. Честер отвернулся к входной двери, будто его привлек звук или движение. — Света достаточно. Я справлюсь.
Камелия подошла к окну. Матовый свет падал на ее лицо. Наверное, сейчас Адам мог бы снять идеальный портрет.
Впервые Честер испытал подобие зависти к соседу, да и ко всем творческим людям разом, способным запечатлеть то, что видят и чувствуют. Никакой код не смог бы передать ее особенную красоту: мягкую, манящую, ускользающую. И прикосновение света к ее лицу. Даже цветы, казалось, тянулись к ней. Этого он тоже не мог передать.
— Лия вчера много рассказывала о том, какой вы чудесный фотограф и как для салона важны ваши снимки. Она была весьма настойчива. А я мало что в этом понимаю. Скорее, я принадлежу к тому веку, когда писали гусиными перьями. Но надо быть ближе к клиенту, надо держать руку на пульсе, — Камелия обернулась. — Это не мои слова — ее. Она говорит на языке моих покупателей, поэтому я согласилась… Как вас зовут?