Честер выпрямился. Прихватил куртку со спинки стула.
— До свидания, Камелия.
— До свидания, Честер.
И на какую-то долю секунды ему показалась, что Камелия не хотела его отпускать.
Он вышел на улицу и только после этого позволил улыбке расползтись от уха до уха.
— Остыл уже, — Лия вынырнула из-за угла и протянула карточку и стаканчик кофе.
— А где ты пропадала?
— Нигде. Просто хотела дать вам время.
Чертер выбросил стаканчик в мусорное ведро и сгреб Лию в охапку.
— Спасибо!.. — Домой он то ли шел, то ли летел — не понятно.
5.1
* * *
Лия аккуратно провернула ключ в замке и тихо, морщась при каждом шорохе, открыла дверь салона. Адам вошел первым. Остановился в центре зала. Оглянулся на Лию.
— Хозяйка точно не придет? — в цветочной тишине его голос прозвучал, как раскат грома.
— Надеюсь, — шепотом ответила Лия, беззвучно закрывая дверь. — Но кто ж ее знает? Она всегда уходит позже меня. Магазин уже час как не работает, так что шанс... — она запнулась. Адам не слушал ее.
Ну и хорошо. Значит, наверняка, и не заметил, как прожигает ее любопытство, как, забывая себя контролировать, она время от времени покусывает ноготь. Дурацкая привычка...
Что же он задумал?
Адам подошел к букету пионов с таким видом, будто вокруг цветов порхали бабочки. Посмотрел на букет с одной стороны, зашел с другой. Передвинул табуретку, на которой стоял вазон, поближе к окну, распушил пару бутонов. Теперь Адам смотрел на цветы так, будто к ним приценивался. Лия с трудом сдержалась, чтобы не назвать стоимость.
И второй вопрос тоже пришлось оставить при себе: для кого он собирается покупать цветы? Хотелось бы, конечно, чтобы для нее. Ну так завирать самой себе у нее еще в жизни не получалось.
Тогда кому? Какой-такой девице? А может, стоило бы проявить женскую мудрость, порекомендовать садовые розы? Потому что пионы через пару дней потеряют вид, а розы свежие, вчера их еще здесь не было, и стоять будут долго...
Но щелчки фотоаппарата спровоцировали совсем другой вопрос:
— Почему у тебя фотик?
— В смысле? — склоняясь к букету, спросил Адам.
— Ну, ты же программист. А все время ходишь с фотиком.
Адам выпрямился. У него был такой насмешливый, такой уничижительный взгляд, что Лия отвернулась, чтобы срочно проверить температуру в холодильной камере.
Теперь взгляд Адама сверлил ей спину.
— Программист... — с какой-то непонятной интонацией произнес он — будто подавился смешком. — Вот такой я непредсказуемый: программист, который тайком пролезает в салон фотографировать цветы. Тебе вообще не страшно со мной, таким непредсказуемым?
— Нет, — с едва заметной заминкой ответила Лия.
— А зря. От меня всего можно ожидать, — и Адам продолжил фотографировать букеты.
Лия его не боялась. Знала: Адам специально так говорит, подтрунивает над ней, потому что считает глупой. Но она не глупая. Она неопытная.
Лия ходила за Адамом по пятам, пытаясь запомнить, где что стояло. Объясняй потом хозяйке, какого черта она здесь делала в нерабочее время.
Неопытная — потому что лишь после техникума вырвалась из-под родительской опеки. Но это поправимо. Глупость — навсегда. Неопытность — временная.
А зад у него отменный! Вообще-то, она не специалист по таким делам. Но сейчас, когда Адам так эффектно склонялся с фотоаппаратом над цветами, все было отчетливо видно и любителю.
В этом ей, несомненно, повезло. Потому что Танькин муж был рыхловат. И себя на месте подруги Лии представлять не хотелось. Разве что на Мальдивах.
Она видела фото из отеля. Ванная прямо на пляже. Шампанское на завтрак. Песок белый, почти как снег. А море не просто голубое, а прозрачно-мерцающее, как опал. Это фото Лия распечатала. Пусть оттенки на бумаге поблекли, картинка в воображении по-прежнему сверкала. И теперь Лия могла дорисовать к этой картинке Адама.
На что она была готова, чтобы превратить виртуальный образ в реальность? Да на что угодно!
Лия обтянула кроткое платье, расправила плечи. И будто невзначай подошла к окну, напротив которого снимал Адам.