Все шло прекрасно, пока Адам не перевел бинокль на Лию. Нормальный человек рассматривал бы ее ноги, но этого красавчика заинтересовал автор рассказов. «Бунин», — подтвердила Лия, вначале произнеся фамилию про себя — лишь бы не напутать с ударением. «Бунин? — переспросил Адам таким тоном, будто Лия все же напутала. — У тебя что, обложка от другой книги?». К счастью, он сразу же попросил ее сбегать на заправку за хот-догом и пивом и не увидел, как зарделись ее щеки.
Они проторчали в кустах почти целый час — с тех пор, как он заехал за ней после работы. Она честно старалась быть ему полезной, а в обмен только попросила прогуляться по парку. И вот он идет злой как черт, и жалуется на духоту, будто это тоже Лия устроила!
Нет, больше она первой никогда ему не позвонит!
— Раз душно, сними майку. Зачем мучиться-то? — сказала Лия и про себя ехидно подумала: «Не только со мной, а еще и с духотой».
Адам иронии то ли не услышал, то ли сделал назло: взял да и стянул с себя майку. Как раз, когда они проходили под фонарем, как раз, когда даже при беглом взгляде можно было заметить каждую его мышцу, оживающую в движении. Лия невольно проглотила комок в горле, с досадой отвела взгляд. Какая-то непонятная, дурацкая игра. Ну чего он от нее хочет? Почему ведет себя так непредсказуемо и странно? С ним никакой почвы под ногами, никакой уверенности даже не в завтрашнем дне — в следующей минуте.
— Ты тоже сними майку, — будничным тоном произнес он. Словно это было нормально — раздеться ей на улице.
Она оглянулась. Людей немного, не близко, но они увидят. Точно увидят.
— Зачем? Я-то на духоту не жалуюсь.
— Сними!
Ну вот за что он так с ней?! Обида, жгучая, крепкая, снова окатила волной.
— Я же сниму.
— Ну давай!
— Я сниму!
— Ну!
— Все, снимаю!
Она еще задержала перекрещенные руки у основания майки, но, видя его насмешливый, холодный взгляд, резко потянула майку вверх. Сняла. Посмотрела ему прямо глаза.
Адам таращился на нее так, будто она сделала что-то странное. Хотя вряд ли девушка без майки была для него в диковинку.
— Я не знал, что ты без лифчика.
Он даже не заметил, что она без лифчика! Он не смотрел на ее грудь! Ну какой мужчина не станет смотреть на грудь женщины, на такую пышную грудь четвертого размера?! Только тот, кому она совсем, совсем неинтересна. Не женщина. Не человек. Питомец.
— Прикройся, — он прижал майку к ее груди. — Что за цирк?
Но его голос стал глуше, вкрадчивее. Адам отвернулся, когда она одевалась, закрыл спиной от посторонних глаз. И Лия поняла, что случайно ступила на ту территорию, по которой ходят небезразличные ему женщины. Одна только была проблема: Лия так и не поняла, по какому маршруту она туда пришла.
6.2
* * *
Спасибо этому миру за свадьбы!
По крайне мере, за свадьбу тех двоих, которые доверили украшение зала Камелии. Иначе ей не понадобилась бы помощь Честера, и черт знает, как бы потом все обернулось.
Он дважды загружал вместе с ней багажник Рено Каптюр охапками цветов, а потом на каком-то ледяном складе, закатав рукава джемпера, зачищал стебли от листвы. В голове все еще звучали выкрики поставщика: эксплорер семерка двадцать пять, статица пять на один и шесть, гипс на полтора пять, уайт пеблс двадцать. Не верилось, что это был тот же язык, на котором говорил и Честер. Пальцы мерзли, к ним липли листья, шипы оставляли ниточки царапин, и при этом душа ликовала.
Камелия цветы отпаивала: расставляла их в пластмассовые емкости. Оказалось, розам нравится, когда в воде находится половина стебля, а анемонам хватает и пяти сантиметров погружения. Мысль о том, что у цветов есть предпочтения, как у людей, и забавляла Честера, и вдохновляла.