Не отрывая от Адама многообещающего взгляда (наверняка, он смотрел на нее так же, жаль, не видно за стеклами очков), Лия сделала большой глоток пива.
— Я тут наводил справки, из любопытства, и как-то очень мало о ней узнал. Будто она не жила здесь, а только числилась.
— Так она здесь и не жила.
Адам приподнялся, спустил солнцезащитные очки на кончик носа.
— А где она жила?
— В Воркуте.
— В Воркуте?! — он выпрямился.
— Да. Она туда уехала сразу после школы, к тетке. Помогала ей строить цветочный бизнес. Потом вернулась сюда и уже начала свое дело.
Адам нахмурился. Но тонкие морщинки на переносице нисколько его не испортили.
— Воркута — это далеко.
— Очень далеко. А я близко, — Лия сделала еще один глоток. Облизала губы. И возникла та особенная пауза, которая в фильмах часто заканчивается поцелуем.
— И как тебе — принимать ванну в одежде? — спросил Адам будоражащим тоном.
— Неплохо, — Лия обольстительно улыбнулась.
— Неплохо… — Адам повертел бокал. — Так может тебе стоит почаще пробовать что-то, выходящее за рамки мыльных сериалов или советов подружек? Хватит действовать так, будто ты прочитала справочник по соблазнению, написанный старой девой. Может, попробуешь сделать что-то сама? — без злорадства, будто и в самом деле интересно, спросил он. А затем оставил бокал, резко выпрямился — волна перелилась через бортик — и принялся стаскивать с нее джинсы, они не слушались, сопротивлялись, и от этого стало смешно. Хоть что-то в ней сопротивляется Адаму.
— Попробую.
Она стянула через голову майку. Боже, как мокро и противно!
— Так попробуй, — Адам под водой снял с нее носок. — Ну, и что ты сделаешь?
Лия думала. Теплая ванна, ледяное пиво, соприкосновение обнаженных тел — все это пьянило, кружило голову, толкало на безрассудства.
— Давай! Пробуй! — подначивал ее Адам. — Что-то неизбитое, особенное. Только для меня. Ну!
Лия схватила бокал — и плеснула холодное пиво в лицо Адаму. Замерла.
Он зажмурился.
Вдруг стало тихо-тихо.
Адам снял очки, медленно протер ладонью лицо.
— Вон отсюда.
— Ты же сам!..
— Вон из ванной! — рявкнул он.
Лия собрала в охапку мокрую одежду и в одном носке выскочила из ванной.
Все мокрое. Все мокрое! Как теперь вернуться на работу?! Как вообще отсюда уйти?! Лии хотелось завыть.
Она закрутила волосы в тугой жгут, выжала одежду в раковине на кухне, стала натягивать мокрые джинсы. Они не хотели налезать. На глаза навернулись слезы.
Адам вышел из ванной нагишом, прикурил, и расселся на диване, расставив ноги.
— И куда ты собралась в таком виде?
— Подальше от тебя! — выкрикнула Лия с такой злостью, что штанина дотянулась аж до колена.
Лия чувствовала, как от злости наливались огнем щеки и лоб. Ни за что! Она замерла, услышав знакомый щелчок. Подняла голову. Не выпуская сигарету из пальцев, Адам ее фотографировал!
— Какого черта! — заорала Лия. — Что ты делаешь?!
— Фотографию тебя. Потому что я фотограф, Лия. Не программист. Я просто поменял нас с Честером местами, а ты и повелась. Нет у меня никакого заоблачного бабла. И смысла на меня охотиться тоже нет. — Он сделал еще один снимок и отложил камеру. — Возьми в шкафу мою одежду.
Лия отмерла, стала снова молча и упрямо натягивать мокрую штанину.
— Если не возьмешь, придется в моей компании еще пару часов подождать, пока высохнет твоя одежда. Ну или идти голой.
Нет уж! Нет уж! Нет уж! Лия оставила штанину в покое и стала натягивать майку.
— На, держи, — Адам снял с вешалки джемпер и бросил на кровать возле нее. — Закатаешь рукава, будет как надо, считай оверсайз. И штаны лови. Подтянешь, завязки потуже — и ок.
— Это не ок! — процедила Лия, натягивая джемпер. Но уровень злости уменьшила — еще отберет сухую одежду, отправит на улицу в чем мать родила. С него станет!